Девушка корила себя за то, что успела сделать так мало. Она так надеялась узнать что-то новое, чтобы сузить поиски. Но ей понадобилось несколько дней, чтобы наняться горничной в замок. К этому времени охота уже закончилась. Завтра все гости разъедутся, и она так ничего и не узнает.
Кит решительно встала на ноги, ощутив сильную боль. Она ушиблась, когда падала на пол. Нужно уйти сегодня же ночью, раз она не может узнать ничего нового. Неудачливая горничная Эмми Браун должна исчезнуть. Экономка, конечно, посетует на то, как трудно теперь найти хорошую прислугу, и отпустит ее с Богом.
Взбираясь по темной лестнице в крохотную комнатку на чердаке, где ей так и не пришлось ни разу поспать, Кит дала себе клятву в дальнейшем действовать успешнее. У нее не было выбора. О неудаче нельзя было даже думать.
Люсьен неторопливо шел по коридору и размышлял о причудах человеческой природы. Эта горничная была простой деревенской девушкой, скромной и ранимой. Она не отличалась сообразительностью и сутулилась, стесняясь своего высокого роста. Но на какое-то мгновение ее профиль поразил его своей чистотой и строгостью. Он напомнил графу изображения на древних греческих монетах. Возможно, это и привлекло Харфорда. Нет, вряд ли он обратил внимание. Досточтимый Родрик не был разборчив по части женщин.
Люсьен вошел в спальню, уже не думая о служанке. Он снял галстук, нагнулся к камину, чтобы поправить поленья, придвинул кресло поближе к огню и сел, глядя на языки пламени. Его мозг продолжал анализировать обрывочные сведения, пытаясь как-то систематизировать их. Но факты не стыковались между собой, и, когда раздался стук в дверь, Люсьен почувствовал облегчение.
— Войдите, — сказал он.
Он не удивился, увидев в дверях герцога Кэндовера. У них не было возможности спокойно побеседовать наедине в течение всего охотничьего съезда. В руках герцога было два бокала и графин.
— Ты так увлеченно изучал гостей, что вряд ли сделал хоть один глоток. Я думаю, немного бренди перед сном тебе не повредит.
— Очень мило с твоей стороны, Рэйф.. Полагаю, ты не прочь узнать, для чего я попросил собрать такую пеструю компанию в Касл Бурн, — ответил Люсьен со смехом.
— Блеск и могущество герцогов Кандовер всегда в твоем распоряжении, Люс. Но, разумеется, мне не терпится узнать, что ты задумал на этот раз.
Герцог разлил бренди и расположился в кресле у камина напротив Люсьена.
— Чем я еще могу тебе помочь? Люсьен еще не решил, насколько надо быть откровенным. В случае необходимости он привлекал друзей к расследованиям, но никогда не делал это без достаточно серьезных оснований.
— Пока ничем. Ты слишком добропорядочен. Покажется странным, если ты попробуешь завязать более тесные отношения с теми людьми, которые меня интересуют. Этой охоты вполне достаточно. Я очень благодарен тебе. Благодаря нашей встрече в твоем замке я завоевал определенные позиции среди «Геллионов».
— Ну, конечно, — присвистнул Рэйф, — а я-то удивлялся, почему ты приглашаешь именно этих людей. Они все — члены Клуба. Почему ты ими заинтересовался? Я всегда считал, что это просто сборище распутников, которые вообразили себя духовными наследниками Клуба адского огня. Но ничего криминального в их занятиях нет.
— Ты прав почти во всем, — согласился Люсьен, — большинство из них — молодые повесы, которых влекут опасности и желание порисоваться. Пробыв в Клубе год или два, они взрослеют, детские забавы перестают их интересовать, и они уходят. Но в Клубе есть еще и узкий круг членов. Их называют «Апостолами», и они, возможно, используют попойки и оргии как ширму, чтобы скрыть свою совсем не безобидную деятельность. Это означает, — продолжал Люсьен, — что в ближайшем будущем мне придется проводить большую часть времени с людьми весьма ограниченными.
— Так все мои гости — «Апостолы»?
— Полагаю, большинство из них. Хотя я и не уверен в этом, — Люсьен нахмурился. — Жаль, что не было брата Родрика Харфорда, лорда Мэйса. Я думаю, что эти двое и их кузен лорд Нанфилд составляют костяк организации. Я хочу добиться того, чтобы лорд Мэйс утвердил меня членом Клуба.
— Ты, конечно, уже знаком с ним? По долгу службы ты обязан знать в Лондоне всех и каждого.
— Не очень хорошо, хотя я и пытаюсь узнать его получше. Я знаком с Мэйсом, но он не из тех, кто близко подпускает к себе. Он всегда подозрителен, а со мной особенно.
— Это естественно, — сухо заметил Райф, — я думаю, у этого дела политическая подоплека, а иначе ты не стал бы им заниматься — Ты прав. Одного политического деятеля шантажировали в связи с каким-то происшествием во время одной из оргий Клуба. К счастью, у него хватило ума обратиться ко мне. Но, возможно, есть и другие жертвы, которые молчат, — Люсьен сосредоточенно смотрел на остатки бренди в бокале. — Кроме того, у меня есть основания предполагать, что кто-то из этой группы передает сведения во Францию.
Рэйф нахмурился.
— Если сказанное тобой — правда, то это омерзительно. Но теперь, когда Наполеона нет, шпион не представляет большой опасности.
— Во время войны один из моих агентов погиб во Франции потому, что кто-то из Лондона сообщил о нем наполеоновской полиции. Было и многое другое, — глаза Люсьена сузились. — Конечно, война закончена, но я еще не готов к тому, чтобы простить и забыть.
— Если этот кто-то — из членов Клуба, то ему остается надеяться только на помощь темных сил, — герцог улыбнулся. — Но и в атом случае, я готов держать пари, что выиграешь ты.
— Конечно, — весело ответил Люсьен. — Ведь я — главный среди падших ангелов. Кому же, как не мне, рассчитывать на помощь ада?
Рэйф коротко рассмеялся, после чего на какое-то время воцарилось молчание.
Наконец, не отрывая взгляда от пламени, герцог спросил:
— Ты никогда не задумывался, сколько сыра мы пережарили в камине в школьные годы? Люсьен усмехнулся.
— Не могу ответить тебе утвердительно. Но теперь, когда ты задал этот вопрос, я не засну до тех пор, пока не сосчитаю.
Внезапно Райф стал очень серьезен.
— Наверное, сознание того, что ты всегда должен знать ответ, очень утомительно.
— Очень, — коротко ответил Люсьен, и улыбка на его лице погасла.
После долгого молчания