Вибрация телефона отвлекает от самолюбования, и я тянусь к сумке. На экране светится мамин номер. Вздохнув, принимаю звонок.
– Привет, мам!
– Лили, когда ты вернёшься? – с ходу задаёт она вопрос, с которого начинается каждый наш разговор.
– Мам, я ведь уже говорила: я не уеду из Нью-Кройда. По крайней мере, сейчас. Я хочу работать в балетной труппе, а наш город слишком маленький.
– Но это же бред! – восклицает мама. В который уже раз. – Возвращайся домой, Лили. Ты там совсем одна. Как ты справляешься? И зачем тебе это? Ты получила диплом артистки балета, как и хотела, так возвращайся. Теперь ты можешь найти работу где угодно, в том числе и в родном городе. Да, в Шервуде нет Гала-театра, но тем не менее ты можешь танцевать и здесь.
Ага, на сцене кукольного детского театра или в стрип-клубе.
– Мы с отцом волнуемся за тебя, – использует мама запрещённый приём. – Ребекка очень скучает, каждый день о тебе спрашивает.
– Я приеду в гости, мам, – говорю я и в задумчивости закусываю нижнюю губу.
– Когда? – давит она, в её голосе всё отчётливее слышна тревога.
Я тоже очень соскучилась по ним, особенно по младшей сестрёнке, но мне не удастся вырваться в ближайшее время. До Шервуда – городка, из которого я сбежала покорять мегаполис – ехать не меньше восьми часов, а у меня всего один выходной в неделю.
– Я обязательно приеду домой, мама, просто чуть позже. Мне только недавно удалось устроиться в хорошую труппу, я не могу сразу попросить отпуск.
– Ох, Лили, – в трубке раздаётся всхлип, и мне хочется прямо сейчас сорваться на вокзал и купить билет в один конец.
Но если я уеду из Нью-Кройда, то все мои мечты пойдут прахом. Если я вернусь в Шервуд, то зачем вообще уезжала? Зачем училась в академии? Чтобы просто потратить накопления родителей? Нет уж. Я останусь и добьюсь своей цели.
– Хорошо, дочка, я поняла тебя, – мама наконец берёт себя в руки. – Раз для тебя это так важно, мы будем держать за тебя кулачки. Преуспей там, ладно? И не нужно присылать нам деньги, мы справляемся.
– Мне несложно, мама, – ложь слетает с губ, и я вздыхаю. Не люблю врать, но иногда это необходимо. – Вы оплатили моё обучение в академии и потратили все свои сбережения. Я обещала вернуть вам деньги, и я сдержу обещание. Пока могу выплачивать только по частям, но…
– Ты ничего нам не должна, – мягко перебивает меня мама. – Мы не хотели, чтобы ты училась там не из-за стоимости обучения, а потому, что не хотели тебя отпускать. Приезжай, хорошо? Когда сможешь – приезжай. Мы очень соскучились, Лили.
– Я тоже скучаю, мама. Как получится – сразу приеду. Передавай привет папе и Ребекке.
– Передам. Береги себя, Лили.
Мама прощается и разъединяет связь, а я ещё долго сижу на полу и смотрю на потемневший экран смартфона.
Мы не виделись уже полтора года. Перед выпускным курсом июль и половину августа я провела дома, но после окончания академии всё так закрутилось, что я не смогла вырваться даже на пару дней. Едва закончились итоговые экзамены и прошёл выпускной концерт, как меня тут же записали в труппу государственного театра. Нужно было выучить столько номеров и постановок, что даже летом я не вылезала из балетного зала, а потом начался новый сезон [имеется в виду балетный сезон; подробнее в глоссарии].
Осень выдалась действительно сложной. Нагрузка была просто чудовищной: меня впихнули буквально в каждый спектакль, числившийся в репертуаре. А влившись и освоившись, я начала ходить на просмотры в коммерческие труппы, пока меня наконец не приняли в эту. Варианты постановок отличались от тех, к которым я уже привыкла, и кое-что пришлось переучивать или разучивать с нуля. А ещё Дженнис сразу же сделала из меня козла отпущения. В общем, уже февраль, а я так и не съездила домой.
Встаю, подбираю сумку с пола и плетусь в гримёрку. Сегодня у меня нет сил, чтобы порепетировать самостоятельно, как я обычно делаю после общих репетиций. Надо быстро принять душ и ехать домой. Я зверски устала, а с раннего утра у меня назначена дополнительная репетиция с Дженнис. Стоит выспаться хорошенько, иначе буду раздражительной и не смогу стойко выдерживать её оскорбления. А ссориться с ней – это последнее, что мне сейчас нужно.
Если меня вышибут из этой труппы, то я уже никуда не смогу устроиться и действительно придётся вернуться домой. Но я не могу сейчас уехать, как бы сильно ни скучала по ним. Я должна выплатить родителям каждый потраченный на моё обучение цент, должна пробиться в солистки, и я это сделаю.
Глава 2
Лили
Дженнис не пришла.
Вот, в принципе, и всё, что нужно знать об её ко мне отношении. Она просто забыла о том, что сама же и назначила мне дополнительную репетицию перед классом.
Ну да ладно, я порепетировала сама. Иногда это даже продуктивнее, чем работа с вечно недовольным и орущим репетитором, и сегодня так и вышло. Я целый час оттачивала технику, и мне удалось добиться значительного прогресса. Надеюсь, Дженнис тоже его заметит. Не хотелось бы повторения вчерашнего, иначе девчонки меня возненавидят.
Все уже постепенно подтягиваются в балетный зал, и привычный утренний предрабочий гвалт заполняет его. До меня доносятся фразы «Какой же он классный!», «Так не терпится его увидеть!», «А правда, что он хромает?», и я в недоумении стою, опираясь на станок* и совершенно не понимая, о ком они говорят. Неужели в труппу устроился новенький красавчик? Но у нас же хватает парней. И зачем нам хромой танцовщик?
[*имеется в виду балетный станок]
Мэгги заходит в зал одна из последних и стразу устремляется ко мне. Её глаза возбуждённо блестят, когда она восклицает мне прямо в лицо:
– Ты сейчас упадёшь, Брукс!
– Да в чём дело?
– Держись крепче, я серьёзно. Это событие века!
Мэгги напускает на себя важный вид, но её так и распирает от желания поделиться со мной, и я, вздохнув, произношу:
– Мэгги, не томи, говори уже.
– Кристофер Хейз будет присутствовать сегодня на уроке и во время репетиций! Прикинь?! – выпаливает она на одном дыхании.
– Кристофер Хейз? – недоверчиво переспрашиваю я. – Тот самый Кристофер Хейз?
В памяти всплывает образ непревзойдённого танцовщика, и я совершенно теряюсь. Что