— Не против, мирэль Тонэ, если я закурю? — спросил детектив, выдвигая ящик стола и доставая из него измятую пачку сигарет.
Я неопределенно пожала плечами: вопрос был риторическим, так как Гроссо щелкнул зажигалкой прежде, чем я успела хоть как-нибудь на него отреагировать.
— Значица, мирэль Тонэ, с нашего последнего разговора прошло ни много ни мало три месяца, — глубоко затянувшись и обдав меня облаком вонючего дыма, заговорил мужчина. — За это время вы успели уволиться из театра, прекратить отношения с антрепренером Ле Гранда, съехать от мируара Фриэля и перебраться к мируару Демаре.
Прозвучало так, словно я произвела рокировку не только в отношении работы, но и поменяла одного любовника на другого.
— Я прав?
— В общих чертах, — сдержанно отозвалась я.
— А что скажете насчет этого? — Детектив разложил передо мной вырезки из газеты. Той самой, которой не так давно потрясал передо мной Жутьен.
— Насколько мне известно, полиссары в своей работе обязаны полагаться на факты, а не на фантазии журналистов.
— Значит, вы не состоите в любовной связи с Фернаном Демаре?
В ответ на такое заявление я чуть не клацнула от злости зубами. Подалась вперед и сказала, четко выговаривая слова, чтобы дошло с первого раза и мне не пришлось повторяться:
— Не состояла, не состою и состоять не собираюсь. Это все, мируар Гроссо?
— Не все. — Мужчина снова затянулся, собираясь выпустить в меня очередную порцию вонючего дыма, так непохожего на горький вишневый аромат сигар его алмазного величества. — За то короткое время, что вы работали у Демаре, вам не приходилось замечать что-нибудь подозрительное в поведении вашего хозяина?
— Я недостаточно хорошо знаю мируара, чтобы замечать перемены в его поведении. Об этом вам лучше узнать у Этиля Жужжена.
Гроссо не то усмехнулся, не то поморщился, ясно давая понять, что допрашивать верного пса Алмазного короля бесполезно.
— Возможно, в доме Демаре вам попадалось на глаза что-нибудь необычное? Или, быть может, мируар встречался с кем-нибудь подозрительным?
— Дневник… — прошептала я, вспомнив о своей недавней находке на чердаке.
— Дневник? — сразу принял стойку детектив.
Выглядел он удивленным, я бы даже сказала немного перевозбужденным от того, что только что услышал. Значит, полиссарам неизвестно о записях Жизель. Значит… Ох, не нравится мне, что это может значить, и по-хорошему следовало сказать полиссарам правду, вот только…
Вот только сказала я совсем другое:
— Я имела в виду, что обычно мирэль любят вести всякие записи, дневники. Возможно, он был и у Жизель. Но раз вы не обнаружили ничего подобного в начале расследования, значит, ничего такого она и не вела.
— И вы не видели в доме Демаре никакого дневника? — раздосадованно крякнул полиссар.
Секунда, другая… Дверь распахнулась в тот момент, когда я уверенно сказала:
— Не видела.
— Гроссо, что все это значит? — Хмурый взгляд Алмазного короля обрушился на служителя закона всей своей тяжестью.
Гроссо хотел было подняться, но упавший на него груз в несколько тонн алмазного внимания не позволил ему этого сделать.
Детектив опустился обратно в кресло, едва не уронив на пол сигарету.
— Мы просто беседуем, мируар Демаре, — проговорил так, как если бы каялся в самых страшных грехах.
Его величество сощурил глаза:
— Просто беседовать с мирэль Тонэ вы будете в присутствии моего адвоката. А сейчас вам пора прощаться. — В несколько шагов преодолев разделявшее нас расстояние, Алмазный король подхватил с пола бумажный пакет с моим немногочисленным скарбом и ничего не выражающим голосом проговорил: — Прошу, мирэль Тонэ.
Просил он как приказывал, но я не стала зацикливаться на вредной привычке Демаре повелевать всем и каждым. По крайней мере, не сейчас. Потому что если выбирать между обществом Гроссо и обществом бриллиантового магната, второе было предпочтительнее и желаннее. Хотя бы потому, что, оказавшись за стенами полиссарского участка, мы с его величеством сразу распрощаемся. Детектив же, судя по тому, что впился в меня пираньей, пока не сожрет, не отстанет.
— Как вы узнали, где я? — спросила, когда за нами закрылась дверь полиссарского кабинета.
— У меня есть связи в участке.
Ну, точно гангстер.
Мысль о дневнике Жизель, которым Демаре не стал делиться с полицией, занозой засела в голове. Я бы и рада была от нее отмахнуться, ведь по большому счету это вообще не мое дело, но вот что-то не отмахивалось. Я продолжала думать о своей находке и задавалась вопросом, а правильно ли поступила, солгав представителю власти.
— У вас же в разгаре кастинг, — попыталась направить свои мысли в другое русло.
— У меня в разгаре одна синеглазая проблема.
— Меня бы здесь не съели.
— Но могли продержать до самого вечера, если не больше. Да и здешние детективы не отличаются особой тактичностью.
Я даже запнулась от такого заявления.
— Значит, обо мне беспокоились?
А не за то, что расскажу о кое-чьих записях.
Фернан распахнул передо мной двери участка и сказал, пропуская вперед:
— Я не позволю, чтобы история Жизель затронула еще и вас, мирэль Тонэ. Вы не имеете никакого отношения к ее исчезновению, и если Гроссо или какой другой полиссар будет вас донимать, свяжитесь со мной, я все улажу. — Взгляд Демаре скользнул по моему лицу, задержавшись на губах, которые тут же нестерпимо захотелось облизать. — А сейчас мне и правда пора. Нужно представить дочерей второй няне.
— А что стало с первой?
На лице Алмазного короля промелькнула усталая улыбка.
— Продержалась полчаса. Надеюсь, вторая выстоит хотя бы до вечера. У меня сегодня важная встреча и…
— Я не сказала им о дневнике, — выпалила и замолчала, вглядываясь в лицо Фернана, следя за его реакцией.
Вот только никакой реакции не последовало, лицо оставалось бесстрастным.
— Я слышал, — кивнул Демаре. — И благодарен вам. Но если это будет вас мучить, можете вернуться и рассказать о дневнике Гроссо.
— Почему вы сами ему о нем не рассказали? — спросила тихо.
Демаре покачал головой.
— Потому что там нет ни слова правды, а то, что написано, может меня скомпрометировать.
— Хотите сказать, Жизель пыталась вас подставить? Но для чего ей это?
— Хочу сказать, что буду разбираться и выяснять, зачем моей жене понадобилось писать всю эту ересь. Теперь мне еще больше хочется найти Жизель. — Он кивнул мне на прощание и проговорил: — Всего доброго, мирэль Тонэ.
Протянул пакет, о котором я успела забыть, и в этот момент перстень на пальце Демаре вспыхнул. Я чуть не отпрыгнула назад с криком, когда над украшением показалась полупрозрачная голова Жужжена. Магическая голограмма подрагивала, то становясь четче, то расплываясь. Звуковая трансляция тоже оставляла желать лучшего — в голосе дворецкого слышалось какое-то потрескивание, съедавшее половину звуков.
Но самое главное мы услышали:
— Мируар Демаре! У мирэль Кристин… трр… трр… снова приступ! Ее повезли в больницу!
Лицо Алмазного короля словно окаменело. Он сдавил украшение, голограмма втянулась в перстень, а мы бросились к машине.
Селами Тонэ
— Ирочка,