В городке обнаружил и Военторг, на крыльце которого «охлаждалась» приятного вида пышечка, закутавшись в меховую куртку с эмблемой Военно-воздушных сил на левом рукаве.
Думал, такие позже появятся.
– Сашка, сказали, что ты насмерть убился. Живой! Дай я тебя расцелую, – весело крикнула мне с крыльца женщина.
Невероятно! Сама простота!
– Не торопитесь, Галина Петровна, – на автомате выдал я.
– Со мной тоже всё хорошо Галина Петровна, – сказал Димон.
– А ты Батыров, когда долг принесёшь? – стала возмущаться работница Военторга.
– Петровна, сейчас пока не могу, – разволновался Димон.
– Вот ты засранец! А ещё повысили его. С магазина вон тащит сколько…
Так и поносили Батырова. Обещали небесные кары и праведный гнев начальника тыла полка. Шагу мы прибавили.
– Вот как так?! Я десятку торчу, а ты просто так через неё апельсины получаешь. Чем я хуже?
И правда! Есть, видимо, в Клюковкине природное обаяние, которым он пользовался.
– Просто я красивый, мужественный, умный. Я люблю женщин, а они любят меня, – спокойно отвечаю, когда мы подходим к одному из подъездов трёхэтажного дома.
Тут память снова сработала. У Клюковкина квартира на втором этаже. Я пошарил в карманах и нашёл ключи.
– Чего стоишь? Пойдём, – сказал Батыров, направляясь в подъезд.
– Да тут я уже сам. Спасибо, Димон.
– Издеваешься?! Я вообще-то напротив тебя живу.
Ну точно, засранец! Живёт в одном доме и, даже, подъезде и проводить не хотел.
– Чего тогда ломался?
– Ещё я с тобой не ходил домой вместе, – фыркнул Батыров и пошёл, задрав к верху нос.
Во фазан! Мне казалось, в Союзе как-то более тщательно подходили к назначению командиров. Как Батыров смог пролезть, мне непонятно.
Поднялся по лестнице. Не сразу получилось открыть входную дверь. Как обычно, нужен определённый подход к открытию. Чуть потянуть дверь на себя, приподнять, провернуть один раз, и только потом всё откроется.
В квартире совсем всё печально. Мало того что холодно, так ещё и не убрано. Пыль на старинном комоде. Из дивана-книжки торчит пружина, порвавшая простыню. Стол на кухне стоит с поломанной ножкой, а плита совсем загажена. Что он выливал на неё непонятно.
Я подошёл к шкафу. Одежда сложена аккуратно, а на верхней полке голубая папка с надписью «Папка для бумаг». В ней были все документы Клюковкина.
Зелёная книжка – «Свидетельство о рождении». С некоторым волнением открыв её, обнаружил, что в графе отец стоит прочерк. В углу штамп о повторной выдаче. Мать записана, но тут же я нашёл и её «Справка о смерти». Умерла она через год после его рождения.
– И этот сирота, – сказал я.
Мне не привыкать. Мой детдом был для меня семьёй. Видимо, и у Клюковкина так же.
Диплом об окончании училища, аттестат и несколько фотографий из школы и лётной практики с однокашниками.
В шкафу я обнаружил очень даже неплохую одежду. Куртка «Аляска», джинсы, в двух коробках с красно-синей этикеткой стоят кроссовки и ботинки «Цебо». Чехословацкое изделие, как указано на коробке, дефицит в эти годы. Где только успел их Клюковкин достать.
Я снял с себя верхнюю одежду и остался в нательном белье. Стало очень даже зябко. Обнаруженный в комнате термометр показывал 19°.
Подошёл к накренённому зеркалу в прихожей. Смотрю и диву даюсь. Здоровый и взрослый парень, а довёл себя до такого ракового положения.
– И с такими успехами, ты, Клюковкин, в Афган попросился? Сдохнуть хотел? Романтика? – выговорился я, продолжая смотреть в серо-зелёные глаза моего нового тела.
Лётную книжку я видел. Отзывы о его работе слышал. Если уж нет другого выбора, то придётся пройти ещё одну войну. Без неба, чувства управления винтокрылой машиной, ощущения висения в самых неудобных положениях и осознания того, что ты можешь спасать людей, я себя не представляю.
– Значит, Афганистан. Горный, дикий край, который никому и никогда не покорился, – произнёс я, вновь глядя в глаза своему отражению. – Да будет так.
В дверь в этот момент постучали. Гостей я пока не готов принять. Но уж слишком настойчиво стучат.
– Сашенька, это Тося. Нам надо поговорить насчёт покупки платья и церемонии, – услышал я женский голос.
Уж не свадебная ли церемония?!
Глава 4
Мысли о предстоящей командировке вылетели из головы напрочь. С каждым последующим ударом в дверь мне всё меньше хотелось её открывать.
– Сашка, я знаю, что ты дома. Видела, что свет в окне горит, – начала уже ругаться Тося.
Что-то никак мне память Клюковкина не подсказала о наличии невесты. Обижать девушку нельзя, так что придётся впустить.
Я открыл дверь и увидел перед собой привлекательную девушку. Вкус у Клюковкина хороший!
– Бежала так быстро, что не успела всё в «Первом» магазине набрать, – прошла мимо меня брюнетка с двумя заплетёнными косичками и полными торбами в руках.
Только я закрыл дверь, она подскочила ко мне и чмокнула в губы. При этом поставила сумки и обняла руками за шею, прислонившись холодной щекой.
А какой от неё запах! Жареные пирожки! В животе мощно заурчало.
– Я слышала, вы с Батыровым вертолёт сломали, – начала Тося снимать шаль с плеч и расстёгивать шубку.
На автомате потянулся помочь снять верхнюю одежду, но девушка не заметила моего жеста галантности.
Её голубые глаза бегали из стороны в сторону. Стройную фигурку подчёркивали клетчатые брюки и светлая блузка. Да и пуговицы были расстёгнуты так, что можно было разглядеть нижнее бельё бежевого цвета.
Почти как и моё нательное, в котором я до сих пор стою и смотрю на неё.
– Ты мне расскажешь? – спросила брюнетка, стягивая с себя валенки.
– Да… всё там нормально. Он сам упал.
– Кто? Батыров?
– Вертолёт. Но дело житейское. Ничего страшного.
Тося вытащила тапки из сумки и быстро надела их. Подойдя ближе, она начала рассматривать шишку.
– Бедненький.
Тося, конечно, стройняшка и красотка. Будь она моей невестой, то предложил бы ей не только на голове «шишку» рассмотреть. Однако я её совсем не знаю. Тут всё сложно.
– Ты холодное прикладывал? – спросила Тося.
– Да. Снега же на улице много…
– Ой! Не то это. Пошли в кровать, – потянула меня за собой девушка.
С порога и сразу в кровать – вот так Тося! Уложила меня на диван, достала из шкафа одеяло и накрыла.
– А ты чего документы разбросал? – спросила брюнетка, поправляя мне подушку и указывая на раскрытую папку на диване.
– Проверил кое-что. Ты извини, а мы сегодня должны были встретиться?
– Конечно. Платье нужно выбирать. Заявление подать. Забыл?! – расстроено покачала головой Тося и ушла на кухню.
Плохо, когда не знаешь, да ещё и забыл. Куда вот только мне сейчас жениться? В Афган ехать, а тут прелестная незнакомка тащит штамп в паспорте поставить.
Кстати, а паспорта я и не нашёл у Клюковкина! Надо бы уточнить, куда их в Союзе военные девали.
– Ты почему пельмени не съел? Я тебе их когда ещё налепила? – принесла девушка мне кулёк с замороженными полуфабрикатами.
Хотя, они таковыми не являются. Натуральные, ручной лепки и без всяких ГМО.
Тося,