– А ты уже не выглядишь как десятиклассник. Но вид у тебя такой же уставший, как в первый день нашей встречи, Сергей, – тихо сказал Гаврюк.
– Дорога дальняя, – ответил я, присаживаясь на предложенный Казановым стул.
– Согласен. Где бы мы ещё с тобой встретились, как не в Сербии, – произнёс Валера, пытаясь разминать кисти рук, закованные в наручники.
Сотрудник… Похоже, что Виталик каким-то образом решил вопрос Валеры и дал ему шанс искупить вину перед Родиной.
По многим параметрам, Гаврюк прекрасно подходит для работы на Балканах. Официально считается погибшим, опыт боевых действий имеется, а после ареста ему светит смертная казнь.
Есть одно и очень большое «но» – от его рук погибли наши товарищи, а сам он собирался угнать новейший самолёт заграницу. Так что мне сложно понять, почему он сидит передо мной. В моей прошлой жизни, с ним бы не церемонилась, сразу бы пристрелили.
– Валерий Петрович, я так понимаю, вы уже подумали над моим предложением? – спросил Виталик.
– А что вы мне сделаете? Я мёртв для всех. С чего мне вас бояться?
Казанов расстегнул куртку и полез во внутренний карман.
– Хотя бы с того, что мы можем отдать вас в руки самого гуманного суда в мире. Где вы и получите то, что заслужили за свои действия, – ответил Казанов и выложил на стол несколько фотографий. – Мне очень нравится история вашей сестры – матери-одиночки 4 детей. Как думаете, проживёт ли она на зарплату уборщицы в школе?
– У неё достаточно средств…
– Боюсь, что было достаточно. Счета в банке можно и заморозить. Мы так и сделали. А ещё и нашлись крупные суммы у родителей…
– Вы этого не сделаете. Они же ветераны! – воскликнул Валера.
– Их пенсии не пострадают. А ведь ещё и матери нужны лекарства, и отцу. Плюс наступающий капитализм… самому не по себе от последствий!
Мда, методы убеждения у конторы никогда не отличались чистоплотностью. Судя по фотографиям, у Гаврюка есть ещё дорогие ему люди. Иначе бы Виталик этот фотопасьянс не раскладывал на столе.
Лицо Валеры говорило о многом. При упоминании каждого из родственников скулы дёргались, а губы он сжимал всё сильнее.
Казанов перечислил ещё брата и племянника Валеры.
Именно на крайней фотографии я узнал Пашу Ветрова. Ему здесь вручают орден «За службу Родине».
– Теперь вы не откажетесь поработать на благо Родины? Она даёт вам шанс, – закончил представлять каждого родственника Виталик.
Гаврюк молчал, но кулаки его побелели от напряжения. Виталик посмотрел на меня и хлопнул себя в лоб.
– Простите, Валерий Петрович, я совсем забыл, – сказал Виталик и достал ещё две фотографии.
На одной был запечатлён мальчик пяти лет от роду в объятиях девушки. А на другой – он же, только повзрослевший.
– Что вы задумали? – спросил Валера.
– Ничего особого. Просто ваш сын на данный момент находится в следственном изоляторе. Попал в плохую компанию, знаете ли.
– Вы подстроили?
– Нет. Но его дружок из золотой молодёжи очень даже его подставил. Парень не при делах, но кому это интересно?
– Сволочи! – вскочил на ноги Валера, ударив ногой по столу.
Фотографии упали на пол, а сам стол отъехал чуть вбок. Реакция была ожидаемой, но Виталик даже не шелохнулся. Как и я.
Гаврюк шумно дышал, а Казанов только поправил куртку и посмотрел на меня.
– Суда вы не избежите, но родственникам своим помочь ещё можете. Я закончил. Вам есть о чём поговорить, – сказал мне Виталик и отдал ключи от наручников.
Казанов вышел, а я собрал фотографии и положил их на стол. Валера вытер пот со лба, уставившись на меня.
– Осуждаешь? – спросил он.
– Нет. Презираю.
– Ну-ну. Тебе ведь теперь можно говорить. Видел тебя по телевизору на авиасалоне во Франции. Герой Советского Союза! Лётчик-испытатель! Ты когда ногой топаешь, золото не летит? – усмехнулся Гаврюк.
– Интересное сравнение с антилопой. Садись и рассказывай, чем занимался все эти годы.
Валера поднял стул и снова оказался напротив меня. Я толкнул ему ключ, чтобы он снял наручники.
– Летал. На всём, что было возможно и где никого не интересует твоя история. На всяких «кукурузниках», само собой.
– Африка?
– Не только. Мой связной в Пакистане обещал обеспечить работой в Израиле. Но ограничился только тем, что свёл меня с наёмниками и фанатиками Ближнего Востока. Деньги платили, и этого было достаточно. Большинство домой отправлял.
Мда, как в этом человеке сочетается его сущность предателя и желание помочь семье. Судя по рассказу Виталика, Валера переводил домой достаточное количество средств.
– А почему про сына никто не знал?
– Тебе это зачем? Вообще, удивляюсь, что я тебя встретил. Думал, что ты где-то в Кремле уже местечко нашёл. На тебя же надень костюм и можешь в телевизоре всей стране мозги пудрить.
– Судя по всему, вирус диссидентства на тебя тоже повлиял. Чего же тогда не перевёз родных в тот же Израиль? Сейчас границы открыты.
Валера замолчал, отвернув голову в сторону.
– Пробовал пару лет назад, когда «перестройка» началась. Никому это не надо. Родину они любят. Я уж думал, когда Горбачёв затеял все эти реформы и у родных в головах наведётся порядок.
Гаврюк отложил в сторону наручники и продолжил восхвалять новые процессы в стране.
– Перестройка остановила поток лжи, льющийся с экранов телевизоров и через все средства массовой информации. Она дала возможность свободного выезда. Теперь не нужно бегать в райком партии за разрешением на туристическую путёвку. И главное, создала политическую активность, гражданское достоинство людей. Теперь их голоса, волеизъявление действительно имеют значение.
– Про Макдональдс забыл и джинсы на каждом шагу, – заметил я. – А также сокращение армии, промышленности, обнищание населения и, возможный распад СССР.
Валера умолк. Услышав мои слова, он стал серьёзным. Похоже, за всеми сладкими речами об изменениях в стране, он забыл о возможности эту страну потерять.
– Этого не будет. Советский Союз не может рухнуть.
– Ты даже себе не представляешь, насколько он к этому близок, – ответил я, встал и пошёл к двери.
– Подожди, – остановил меня Валера.
Я повернулся к нему и посмотрел в глаза. Похоже, есть ещё у нас что-то общее. Но не могу я не помнить людей, погибших от его руки.
– Ты должен меня понять…
– Не могу. Ты людей убил, которые с нами делили один бетон. Отправляли и ждали тебя из полёта. Наши братья по крылу. Их нет, а ты теперь сидишь и рассуждаешь о политике.
– Я никого не убивал. О чём ты говоришь?
Открыл дверь и позвал Тадича с его бойцами. Достаточно на сегодня слушать бредни.
Виталик ждал меня в конце коридора. Стоял и смотрел на плакат с конструкцией МиГ-29 на сербском языке.
– А закончил бы я с тобой училище, летал бы на таком. Знал бы каждую заклёпку. Каково это вообще