Я молчал. Он хорош. Несмотря на свой обычный талант, ничуть не медленнее меня. Очень чистое Возвышение. У него преимущество в опыте драк, у меня в идеальной закалке. Поглядим, как крепок на рану ты. Шаг вперёд. Удар правой, левой, пригнуться, мне в ногу прилетел пинок, отмахнуться ударом в сторону врага, выгадывая секунду, пока нога отходит от боли. Пнуть самому, увидеть, но не успеть отбить и получить сразу два удара, в голову и слева в бок. Выпрямиться, невзирая на боль, и увидеть, что следующий удар снова будет в лицо. И изо всей силы ударить навстречу. Руку прошило болью, которая началась в кулаке, а закончилась прямо в голове, заставляя тёмную картинку окружающего, освещённую лишь костром, вспыхнуть, как в солнечный полдень. Но Тогриму было ещё хуже. Шагнуть следом, не давая ему разорвать дистанцию и прийти в себя. Левой! Правой! Правой! Пинок в живот! И стоило только врагу начать сгибаться, как я нанёс встречный удар в голову. Теперь и левую руку пронзило болью. Тогрим же упал под мои ноги так, будто у него и вовсе не осталось костей в теле.
Вокруг стояла тишина. Я вдруг понял, чего мне так не хватало все эти недели пути. Вот этого. Волнения схваток, ожидания действий от врага. Сражения, когда ты становишься лучше с каждой минутой. Интересно только одно. А если бы я сейчас проиграл? Что бы я испытывал?
Я обвёл взглядом освещённые пламенем лица вокруг. Кто-то смотрел прямо, кто-то отводил глаза. Я сплюнул солёное и повысил голос.
— Есть ещё желающие стать боссом и бросить вызов уже мне? — никто не ответил, лишь с той стороны костра, где мне плохо было видно через пламя, послышался тихий ропот быстрых голосов, но стих, стоило мне глянуть туда. — Отлично.
— Погоди, — меня перебили. — Что теперь с нами?
— Ничего. Он ведь раньше тоже кулаком доказал тебе свою силу? — я оглядел Крима, дождался кивка. — Теперь я главный, а Тогрим мой помощник. Договор был такой. У тебя и твоих людей есть возражения?
— Нет, — собеседник мотнул головой.
— Значит, на этом вечерние посиделки и закончим. Крим! — я повысил голос, заметив, что собеседник отворачивается.
— Чего тебе?
— Тащи своего старшего, Бо и того, кого пинали во вторую повозку. Там вроде у них больных принимают.
— А старика?
— Чего ему сделается с одного удара? — я скользнул по толпе взглядом. — Вон, уже ходит. Всё! Расходимся! Сегодня забав больше не будет.
Глава 2
Странно, что вчера гончар решил, будто они пьяны. Может быть, на повозках и есть вино или брага, мало ли кто, что взял с собой, но сомневаюсь, что под пристальным взглядом Воинов можно будет спокойно пьянствовать. Вчерашнее подчёркнутое игнорирование нашего сборища просто удивительно. Да и зачем нам вино, когда есть Возвышение? Я окончательно уверился в своих размышлениях о самостоятельном становлении Воина в первый же час своего нахождения на землях Первого пояса.
Тортус и Воин по другую сторону границы использовали какие-то амулеты, и в формации открылся проход. Началась суета и с нашей, и с той стороны. К границе тут же подскочило десяток Воинов. И замерли по сторонам прохода, внимательно глядя на нас. На их сторону допускались только чемпионы и их семьи. Ни один из погонщиков даже не ступил на землю предков. Они выпрягли ящеров, отстегнули упряжь и ярма, а дальше уже мы, чемпионы, взявшись по пять-десять человек, выталкивали наши фургоны с песка Нулевого на палую листву Первого. Здесь в них впрягали быков. Если этих чудовищ можно назвать таким простым словом. Бедные жители Алмы, боюсь, их гордость могла изрядно пострадать, если бы они увидели этих монстров. Возможно, что это действительно Монстры. Животные, что в своём развитии шагнули на грань сопоставимую с Воинами Духа людей. Слишком они огромны. Достаточно сказать, что фургон тянуло всего два быка и в холке они были ничуть не ниже его самого. Гигантский холм из мышц. Здесь даже не оказалось уже привычных для меня длинных поводилищ для быков. Думаю потому, что их шип и не смог бы поранить шкуру этих чудовищ. Вместо этого использовались ремни, протянутые от передка фургона к кольцам в их носах.
Суета вокруг быков быстро улеглась и всех, чуть ли не пинками загнали в фургоны. Караван тронулся в путь. С любопытством я вглядывался в сторону уходящей границы и видел, как на ту сторону перекатили повозки, а затем проход исчез, окончательно подтвердив, что отныне мы — вернулись на земли предков, доказав, что достойны присоединиться к настоящему миру идущих по пути Возвышения. Я вдруг почувствовал, что мне хочется кричать во всё горло от охватившей меня радости. Это было настолько не похоже на меня, что я в изумлении зажал себе рот рукой, чтобы действительно не заорать. Пока я боролся с собой, от впереди едущего фургона донёсся крик.
— Эге-ге-гей! Мы в Первом! Парни! Мы в Первом!
Этот вопль словно снёс изгородь в загоне. Над нашим караваном раздались десятки криков. Чуть ли не каждый чемпион решил выразить все чувства, что они испытывали. Не спорю, событие важное, многие из нас терпели лишения и не знали отдыха в тренировках. Но чтобы вот так орать? И тем более я! Я! Едва удерживался от того, чтобы к ним не присоединиться.
— Ох, как хорошо тут! — заговорила и молчавшая до этого мама. — А воздух, тут какой! Надышаться не могу, даже голову кружит.
Я оглядел её, улыбающуюся и глядящую вверх, на переплетение ветвей над дорогой, где в их редкие разрывы проглядывало солнце. Мама заметно раскраснелась, её серые глаза блестели, и дышала она и впрямь часто и неглубоко. Воздух? Медленно сделал вдох, пытаясь оценить его вкус и запах. Дышится приятно, воздух прохладный и чуть влажный, будто я стою на месте своей старой тренировки на реке. Он полон странных запахов, часть из которых так сильна, что, кажется, чувствуется и на языке. Но не приятна. Я бы определил их как гниль, зелень и земля. И чтобы он кружил голову? Но она и впрямь лёгкая и чуть звенящая.
Я заметил усмешку на лице управляющего быками молодого Воина. Он выглядел старше меня лишь лет на шесть-семь. Высокий, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, стянутыми в хвост красным шнурком и чёрными же глазами. Уже одна его одежда подтверждала мои догадки о бедности нашей жизни. Она казалась сшита из такого же шёлка, что и