Полчаса, долгих полчаса потребовалось отряду, чтобы выйти на позиции. Очень уж Лев Евгеньевич был к этому не приспособлен. Максиму пришлось лично участвовать в его продвижении. Опасаясь в противном случае выдать неприятелю свое местоположение, посредством шума, генерируемого этим паркетным лосем.
Так или иначе – добрались.
Выдвинулись на огневые позиции ползком. С горем пополам распределили цели. Оказалось, что местные вояки с этим приемом не знакомы. Пришлось поручику шепотом, на пальцах объяснять и в ручном режиме распределять.
- Товьсь! – Громко шепнул Максим. – Пли!
Грянул залп.
Удачный такой. И довольно точный. По ростовой фигуре с трехлинейки из позиции лежа да шагов со ста промахнуться сложно. Но все равно Максим, Васков и Сапрыкин сделали еще несколько выстрелов, добивая оставшихся на ногах.
- Вперед! – Рявкнул Максим, срываясь с места.
Дистанция плевая. Преодолели быстро. И оказалось, что, как и всегда, осталось прилично раненых. Да, «тяжелых». Но из четырнадцати человек, наповал уложили только восьмерых. Все-таки навыков стрельбы у местных было очень немного. Нормы тренировочных выстрелов перед войной были смешные.
- Ты, ты и ты, - громко командовал поручик, - в охранение. Займете позицию вон там, там и там. Поняли?
- Так точно, ваше благородие! Выступить в охранение. Занять указанные позиции.
- Исполнять!
- Есть!
- Какие будут приказания? – Сразу же вклинился Васков.
- Раненых добить. Оружие, боеприпасы и продовольствие собрать.
- Максим Федорович! – Воскликнул Хоботов.
- Лев Евгеньевич? Вас что-то смущает?
- Да! Это же раненые! Россия ратифицировала протоколы Гаагской конвенции! Мы должны оказать раненым медицинскую помощь!
- Серьезно? Вы так считаете?
- Да!
- Пойдемте, - произнес поручик и, ухватив Хоботова за рукав, подтащил к ближайшему немцу. – Немецкий язык знаете?
- Да-а-а, - неуверенно произнес прапорщик.
- Переводите ему. Скажите, что у него пуля пробила легкое. Он умрет через пятнадцать-двадцать, максимум тридцать минут. Лазарета поблизости нет. Врачей нет. Перевязочных средств нет. Оказать медицинскую помощь ему мы не можем.
- Я… - как-то неуверенно промямлил Хоботов.
- Переводи! – Рявкнул Максим на Льва Евгеньевича, от чего тот присел и быстро залопотал на немецком. Унтер, а это был именно он, едва заметно кивнул, принимая сказанное. – А теперь спроси его, - продолжил поручик. – Прервать его мучения или ему еще пострадать хочется? Ну!
Хоботов промямлил вопрос. Немецкий унтер что-то прошептал в ответ и Хоботов побледнел. Он не столько услышал, сколько понял, прочитав по губам.
- Что он сказал?
- Он просит добить… но…
- Что?! – Продолжил давить Максим, шагнув вперед, от чего прапорщик отступил и свалился в траншею. Аккурат на тело погибшего русского солдата.
- А-а-а! А! – Истошно закричал Хоботов, схватившись рукой за вывалившиеся кишки покойника.
- Хоботов! Это мелко! Что вы по трупу елозите? Вы же ему все внутренности отдавите.
- Ваше благородие, - попытался вмешаться Васков, но был остановлен жестом.
- Этот солдат, - продолжил поручик. – Получил ранение, вспоровшее ему живот. И он умер не быстро. Ползал по траншее и собирал собственные кишки, вперемешку с землей, пытаясь запихнуть их обратно в живот. Его последние часы были полны боли и ужаса. - Произнес Максим и, присев, протянул руку Хоботову, помогая выбраться. И когда тот, с трудом вылез наверх, добавил. – Поверьте, он был бы счастлив, если бы кто-то прервал его мучения.
- Вы считаете? – Нервным, неуверенным голосом спросил Лев Евгеньевич.
Вместо ответа Максим подвел Хоботова к немецкому унтеру. Вложил ему в руку прапорщика нож. Приставил лезвие к той части грудной клетки немца, где должно было располагаться сердца. Повернул, дабы клинок легко прошел между ребер. И ударил сверху второй рукой по рукоятки, вгоняя нож в немца. Ну и отпуская руку прапорщика. Тяжело раненый унтер вздрогнул, передавая эту вибрацию на рукоятку. Лев Евгеньевич рефлекторно выдернул нож… да так и остался сидеть с потерянным видом возле быстро затихшего тела противника.
- Федот Евграфович, - обратил Максим к младшему унтер-офицеру. – Выполняйте приказ.
- Есть! – Козырнул тот, и солдаты засуетились.
Прошло минут пятнадцать.
Совершенно потерянный, подавленный и перемазанный в крови с головы до ног Хоботов все также сидел возле трупа и смотрел куда-то перед собой.
- Ваше благородие, - тихо произнес Васков, подойдя, - зачем вы так?
- Война – это место, где пирует смерть. И как любая баба, она не любит, когда от нее нос воротят.
- Так как же нос не воротить? Страшно же умирать.
- Да. Но это неизбежно. Не сегодня, так завтра. А страх. Александр Македонский как-то сказал, что страх гонит воинов вперед, но только победившие страх, побеждают.
- Кого? – Наконец-то подал голос Хоботов. – Кого они побеждают?
- Себя, - произнес поручик, обернувшись. А потом продолжил, разворачивая мысль. - Величайший враг прячется там, где вы меньше всего его будете искать. Не понимаете? А вы попробуйте встретиться со своими страстями, слабостями и страхами лицом к лицу. Глаза в глаза. И набить им морду…
Глава 3
26 августа 1914 года, где-то в Восточной Пруссии
Пулеметную роту крепко накрыли. Позиции-то, конечно, те еще были. Устроены тяп-ляп на скорую руку. Но их перекопало снарядами так, что жуть. И судя по воронкам – очень немалым калибром. Скорее всего даже шестидюймовыми гаубицами долбили, что говорило о многом. Оперативная реакция на выявленные позиции обычно осуществляется орудиями пожиже. Просто в силу того, что они ближе и доступнее к передовым частям. А тут получалось, что немцы заранее знали, где встанет пулеметная рота… и очень точно знали…
Во всяком случае, именно к этим выводам Максим и пришел, изучая разбитые в пух и прах позиции. Местами, конечно, участки эрзац-траншей сохранились, но в целом, все выглядело так, словно кто-то пытался вспахать снарядами этот участок земли.
Пока солдаты под руководством Васкова играли в кротов и пытались откопать ценное имущество, поручик прогулялся по наблюдательным постам. Неизвестно же как бойцы заняли свои позиции. Может оттуда ничего и не видно. Или они сами как на ладони. Их же наверняка никто не учил этому делу. Вот Максим и не решился пускать все на самотек. А то еще немцы внезапно выскочат откуда-нибудь и поймают их со «спущенными штанами» на этих «археологических раскопках».
Что любопытно, Хоботов, несмотря на свое состояние, увязался за поручиком. Молча, к счастью. Просто наблюдая за тем, что и как тот делает. А дел хватило…
Как Максим и подозревал, солдаты обычной линейной пехоты не имели ни малейшего представления о том, как нужно выбирать позиции для наблюдательных пунктов и маскироваться на местности. Пришлось показывать. Рассказывая и подробно разъясняя что к чему, доходя, казалось бы, очевидных вещей.
- Ну и зачем ты высовываешься над деревом?
- Чтобы посмотреть, ваше благородие.
-