Я ответила, что не хочу.
- Тогда будем чай пить.
Борис Борисович, как будто этого и ждал, сразу же принес из кухни подносик, на котором стояли стаканы с чаем, вазочка с пирожными и конфетами. Я послушно съела пирожное, хотя терпеть их не могла, выпила стакан чаю, отказалась от второго. Полковнику Борис Борисович принес второй стакан, сам он в нашем чаепи-тии участия не принимал, молча сидел на диванчике. Молчал и полковник.
Чем дольше длилось это молчанье, тем менее оно мне нравилось…
- Товарищ полковник,-сказала я.- Разрешите обратиться.
Полковник Приходько отодвинул в сторону стакан, положил руки на стол, переплел пальцы. Потом взглянул на меня и кивнул:
- Обращайтесь.
- Судя по всему,- начала я,- дело, которое вы собираетесь… или, по крайней мере, собирались мне поручить - серьезное. И первоначальное знакомство со мной, мой вид… вызвал у вас сомнения.
Полковник Приходько согласно кивнул.
- По личным обстоятельствам, очень важным для меня обстоятельствам, я хотела бы остаться у вас. Работать в вашем отделении. Я не хочу возвращаться туда… домой. Конечно, я еще неопытный инспектор; я не знаю, какую работу придется мне выполнять, только прошу вас поверить, что постараюсь…
И тут мне вдруг стало стыдно за свою взволнованность, за несолидные, несерьезные, какие-то девчоночьи обещания, я смутилась.
Полковник Приходько улыбнулся, а мне стало совсем не по себе.
- Вы напрасно волнуетесь, Евгения Сергеевна. Вы все очень хорошо сказали, не нужно стесняться своих слов. Мое сомнение - это не недоверие к вам. Я уже познакомился с вашими документами. Вы учились в Торговом институте, закончили школу милиции, вас здесь, в городе, никто не знает, а это тоже важно. Словом, лучшей кандидатуры нам не найти. Но одно дело- знакомиться с человеком по документам, и совсем другое - увидеть этого человека перед собой. И вот я увидел вас и понял, чего мы здесь не учли. Вашу внешность.
Здесь я растерялась уже окончательно.
- Да, вашу внешность,- продолжал полковник Приходько.- Вы-молодая симпатичная женщина. Порядочная женщина. И эту вашу порядочность можно разглядеть за километр. И вам будет трудно. Значительно труднее, нежели мы все здесь думали, когда отрабатывали наш план.
Полковник встал, жестом остановил меня, я осталась сидеть, а он заложил руки за спину и молча прошелся взад и вперед по комнате.
Совсем его не понимая, я взглянула с надеждой на Бориса Борисовича, тот молча, хотя и ободряюще, улыбнулся.
- Вы играли когда-нибудь на сцене? - спросил полковник.- На любительской, разумеется. В школе, в институте?
- Да. В институте. У нас была театральная секция.
- И какие роли вы исполняли?
- Ну… например, Таню, в арбузовской пьесе.
- Понятно. Словом, играли порядочных девушек.
- Да… Так уж получилось…
- А вы помните,- продолжал полковник,- «Барабанщицу» Салынского?
- Конечно. Мы ставили и ее. Я играла Нилу Снижко.
- И как вы ее сыграли?
- Кажется, неплохо. Режиссер считал, что это была моя лучшая роль.
- Что ж, это хорошо. Даже очень хорошо. Почаще думайте о поведении вашей героини, особенно в первом акте.
Я уже начала догадываться.
- Эта роль вам здесь пригодится. Обязательно пригодится. Как, Борис Борисович,- повернулся Тюлков-ник,- она еще и актриса, а?
Он шутил, но это была уже хорошая шутка, и мои тревоги рассеялись. Борис Борисович опять улыбнулся мне, как бы говоря: «Ну, вот видите, а вы беспокоились!».
- Но,- поднял палец полковник,- не думайте, что ваши театральные успехи сразу же снимут все трудности в задаче, которую мы собираемся предложить. Они только помогут вам выбрать лучшее решение.
Он присел к столу.
- Теперь о том немногом, что мы знаем и чем поначалу сможем вам помочь.
Память у меня была хорошая, я ничего не записывала, и, кажется, полковник Приходько остался этим доволен.
В заключение полковник сказал:
- Найдите нам зацепочку. Хотя бы одну. Маленький фактик, чтобы начать следствие…
4
К дому на Нарымской улице я вышла сразу.
Это была розовая железобетонная коробка в пять этажей. Прямо перед окнами росли четыре большущих тополя, чудом сохранившиеся после знакомства со строителями, возводившими дом. Правда, одному тополю, видимо башенным краном, начисто обломили верхушку, у другого содрали кору на стволе, но тополя выжили, оправились от ранений и, забыв обиды, буйно зеленели листвой.
Дверь моей будущей квартиры была распахнута настежь. На лестничной площадке, перед шкафом с электросчетчиками, стоял мужчина в безрукавке из искусственного меха. Он заглядывал в застекленное окно шкафа и ворчал:
- Вот черти! Надо же так установить - ничего не разглядишь!
Он услыхал мои шаги и, не поворачиваясь, подвинулся, чтобы меня пропустить.
Я остановилась за его спиной.
Конечно, это был мой будущий сосед Петр Иваныч- полковник Приходько сообщил о нем: бывший военный журналист одинокий пенсионер, но еще работает консультантом в молодежной газете. О том, что я собираюсь здесь делать, не знает ничего.
- Разрешите, посмотрю,- сказала я.
Припадая на правую ногу - я знала, что у него фронтовое ранение - он отступил в сторону. Свет, падающий через лестничное окно, в самом деле был тусклым, но все же мне кое-как удалось прочитать цифры на счетчике.
- Спасибо! - поблагодарил он.
У него были резкие морщины на лице, мохнатые седые брови и по-детски чистые глаза. Я не уходила. Он выжидательно посмотрел на меня и вдруг, словно увидев давнюю знакомую, улыбнулся:
- Здравствуйте, Евгения Сергеевна!
- Здравствуйте. Но, может быть, я не Евгения Сергеевна, о которой вам, видимо, сказали, а, скажем, контролер «Энергосбыта». Или просто хожу и смотрю- что плохо лежит.
- Контролера «Энергосбыта» я знаю. А насчет «плохо лежит» - внешность неподходящая.
Опасения полковника Приходько не были беспочвенными…
- Что же я держу вас у дверей,- спохватился Петр Иваныч.- Проходите, пожалуйста.
В длинную узкую переднюю выходили двери двух комнат, одна из них была, следовательно, моя. Петр Иваныч представился мне, повторив почти слово в слово все, что сказал о нем полковник Приходько.
- Из домоуправления мне уже звонили,- сказал Петр Иваныч.- Значит, Сережа Захаров, который в этой комнате жил, ваш родственник?
- Дальний,- сказала я.
До моего разговора с полковником Приходько я вообще ничего не знала о Сереже Захарове, молодом геологе, который на полгода уехал на Чукотку. Полковник хотел избавить меня от гостиницы; чтобы объяснить окружающим неожиданную удачу с жильем в перенаселенном Новосибирске, пришлось сделать геолога моим «родственником».
Врать хорошему человеку всегда неприятно, даже если этого требуют особые обстоятельства. Но я, словно актриса в театре, уже начала свою роль и должна была действовать по пьесе: эту пьесу вел мой режиссер, полковник Приходько. Отныне для всех я только товаровед, как записано в трудовой книжке, приехала устраиваться на работу по специальности, следовательно, в торговую сеть. Весьма желательно было бы попасть в систему новосибирского Горторга. Именно Гор-торга…
Петр Иваныч не проявил любопытства и избавил меня от дальнейшего вранья. Он просто открыл дверь и сказал:
- Вот ваша комната. Я кое-что приготовил там, хотя и не знал, что у вас есть, а