Полковник долго смотрел на офицера. На знаки отличия, на поправляемые им застежки мундира и на круглую нашивку Первой Роты Гибридов на левом плече.
На занимающую половину лица путаницу устройств, которые должны были соединять его с системами, которые уже не существовали.
Он понимал этого человека. В глубине души симпатизировал верности своим подчиненным. Набрал в грудь холодный воздух, а потом очень медленно выдохнул.
– Я должен просить о каких-то гарантиях безопасности для лейтенанта Риза.
– Если мне удастся запустить корабль, естественно, я его верну. Если нет… – Коммандер пожал плечами. – Если нет, то это ведь не будет проблемой, верно?
Стрэй отложил пистолет и протянул руку. Брисбен без раздумий пожал ее.
– Я заберу свой отряд. У вас есть девять часов. Вижу, что вы не совсем зеленый в переговорах.
Стрэй нахмурился на нетипичную фразу. Огонек понимания появился в его единственном глазу. Брисбен усилил хватку и двинулся вправо, желая развернуть командора спиной к оружию, лежащему на столе.
Шлюз в грохоте заряда распахнулся, а Харрис ворвался в помещение прежде, чем тот открылся полностью. Перемещался молниеносно, уступая место следующим штурмующим. По его скафандру с черепашьей скоростью ползли маскировочные пятна.
Стрэй мигом обернулся вокруг своей оси, сжался, почти полностью спрятавшись за полковником. Вырвал руку из его хватки и потянулся левой рукой за оружием. Проклятие, насколько он быстр – Брисбен едва успел заметить его движение. Вдруг взглянул прямо в туннель ствола пистолета Гибрида, длинный и темный. Бросился боком за столик, зная, что не успеет раньше, чем тот нажмет на курок.
Очередь, выпущенная ворвавшимся через другой вход Ирвинга попала Гибриду в голову, точно в гнездо визийных систем. Отдача отбросила мужчину, но его оружие продолжало с нечеловеческой точностью перемещаться, целясь ровно в глаз падающего Брисбена.
Но выстрела не послышалось.
Новые бронебойные пули ударили в опрокидывающегося уже офицера, короткие серии рвали мундир, пробивая тело навылет, рикошетя от стен сзади. Когда командор наконец упал, в нем было не меньше тридцати ран.
– Чисто! – услышал Брисбен в наушниках голос Харриса, а через миг увидел присевшую над ним Делавьенте. Автомат женщины все еще был направлен в продырявленное тело.
– Все в порядке, сэр? – Она быстро прошлась взглядом по его скафандру в поисках ран.
– Он не попал в меня, спокойно. – Полковник встал и взглянул на растянувшегося на полу Гибрида. Поднял лежащий у тела пистолет, глянул на него и отдал Ризу. – Полагаю, это ваше, лейтенант. Хорошая работа, дамы и господа.
– Он поймал меня врасплох. Простите, сэр, – невнятно буркнул Риверс. Солдат прошел в угол помещения, где Стрэй приказал заложникам сложить оружие. Забросил свой автомат на плечо, а пистолет спрятал в кобуру. Лицо капрала выражало крайнее недовольство собой.
– Имея в виду то, что он тут показал, трудно удивляться. Филлипс, что с запястьем Наварры?
– Ничего серьезного, но можем отослать его на «Канюка», тут он ничем не поможет. – Не поворачиваясь к командиру, капитан потянулся за аптечкой и достал медицинский дозатор. – Увы.
– Как посчитаешь нужным.
Все еще занятый неудачливым медиком, Филлипс кивнул.
– Он был быстр. – Харрис забросил автомат на плечо и встал над мертвым командором. – Что с телом?
– В гибернатор. Нам оно здесь не нужно, а отпечаток с него кажется мне потерей времени. Потом – пятнадцать минут перерыва.
Отряд быстро перешел к привычному ритму работы. Кросс пошел в коридор, откуда атаковал Харрис, наверняка за техниками, а Листер занялась носом Риза.
Харрис молча кивнул Ирвингу, и оба солдата подошли к тому, что еще несколько минут назад было коммандером Стрэем. Брисбен какое-то время следил за ними, чуть потирая подбородок.
– Лейтенант Риз?
– Сэр? – Психолог подошел к командиру.
– Пройдемтесь со мной. – Полковник махнул на дверь и, не дожидаясь, пошел туда.
– Так точно. – Риз быстро кивнул и направился следом.
* * *Температура в реанимационном зале явно опустилась. Автоматическая система выключила обогрев, когда Стрэй вышел, и запустила ее снова только сейчас. В холодном корпусе «Жаворонка» помещения остывали мгновенно. Каждый выдох Риза создавал белое облачко водяного пара.
– Итак, лейтенант, как это произошло? – Брисбен стоял к подчиненному спиной.
– Как произошло что, сэр?
– Отчего вы посчитали возможным отдать свой пистолет коммандеру Стрэю? – уточнил Брисбен. – Я убежден, что вы понимали, что у этого офицера были весомые причины чувствовать на нас обиду? – Полковник обернулся, скрестив руки на груди. Внимательный взгляд голубых глаз вонзился в Риза. Лейтенант нервно облизал губы.
– Он был страшно быстр, я не ожидал…
– Лейтенант Риз, вы правда хотите сказать мне, что просто забыли о запрете подходить к командору с оружием? Я не верю, что все так и было: из ваших файлов следует, что вы не относитесь к таким вещам легкомысленно… Потому я готов поспорить, что вы сделали это специально.
Солдат несколько секунд смотрел на носки своих сапог, но вдруг вскинул голову и посмотрел командиру прямо в глаза с горделивым выражением лица.
– Мы отнеслись к нему как к объекту. А он был одним из наших, приносил присягу в том самом, что вы или я! – выдавил он из себя на несколько повышенных тонах. – А вы хотите использовать его как склад запчастей! Это нечестно, нечестно по отношению к нему, нечестно по отношению к его людям, нечестно по отношению ко всем солдатам, которые служат на нашей стороне. Мы им задолжали в лояльности, сэр, а он ничего больше и не хотел.
Моргнул несколько раз, открыл рот, словно желал сказать что-то еще, но замолчал. Опыт психолога брал верх, и лейтенант быстро совладал с вырвавшимися из-под контроля эмоциями.
Брисбен медленно кивнул. Некоторое время молчал, а потом глубоко вздохнул и медленно, со свистом, выдохнул.
– А не поставить ли нам вопрос по-другому? Что бы мы с этого имели? Если бы позволили ему сделать то, что он хотел?
– Как это – «что бы мы с этого имели»? – Лицо психолога выражало даже не возмущение, но презрение. – Похороны своих – это одна из тех вещей, которая отличает нас от животных. Это признак человечности, чести, уважения к базовым правилам.
Брисбен печально улыбнулся и покачал головой, словно смотрел на расшалившегося ребенка.
– Это правда. И, скорее всего, во фронтовой части я бы поддержал вашу точку зрения. Но мы работаем для Командования Специальными Операциями. Мы занимаемся выигрыванием войны – или, по крайней мере, стараемся ее не проиграть. Технология, которую мы тут нашли, бесценна. Буквально, лейтенант. Настолько бесценна, что, как я полагаю, мы не можем позволить себе ни чести, ни правил.
– Сэр, прошу меня простить, но если мы перестаем быть людьми, чтобы выиграть войну… Возможно, тогда и не стоит этого делать.
Брисбен рассмеялся:
– Стоит. Конечно же стоит. Не «мы, люди» совершаем эти… нечеловеческие поступки. Их совершаю я. Их совершаете вы. Специальные Операции делают такие вещи. Другие сколько угодно могут позволить себе быть благородными.