- Разумеется, сейчас о замужестве речь не идет, - успокоил Тину в телефонном разговоре Эндрю. - Но ты ведь умная девочка. Ты понимаешь, что я забочусь прежде всего о тебе, и это знакомство - одно из вложений в будущее. Три года - до твоего двадцать первого дня рождения - пролетят очень быстро, поверь. И в этот день я хочу вручить тебе приличный капитал, а не те крохи, которые, стараниями Маргариты, остались от наследства ее родителей. И поддержка Альфреда Боровски мне бы очень пригодилась.
Маргаритой звали покойную мать Тины. В свое время Эндрю, женившись на ней и взявшись вести ее дела, тем самым помог женщине не разориться окончательно. Хотя «Шиповник» и неапольская квартира до сих пор оставались заложенными.
Маргарита была мечтательницей и обожала богемную жизнь. Она последовательно пыталась стать актрисой, моделью, режиссером, художником, фотографом, владелицей художественной студии и арт-кафе, но в итоге осталась той, кем была - избалованной девочкой, в совершенстве освоившей единственное занятие: блистать красотой.
Отца Тина видела лишь однажды, любовники Маргариты сменяли один другого. Место жительства мать и дочь меняли еще чаще, и в пятом классе Тина перешла в шестую по счету школу - Маргарите не сиделось на месте.
В круизе по Карибам Маргарита познакомилась с Эндрю - недавно разведенным, по-английски сдержанным, рассудительным мужчиной. Эндрю научил Тину играть в бильярд и красиво нырять с бортика бассейна.
- Ты должна выйти замуж за Эндрю, - объявила матери десятилетняя Тина за день до окончания круиза.
Маргарита красиво приподняла красивую бровь и расхохоталась. Повзрослев, Тина догадалась, что мать уже тогда предпочитала алкоголю наркотики.
Свадьбу сыграли через три месяца - скромную, только самый близкий круг, всего двенадцать человек. Вместо облюбованной Маргаритой «школы искусств» Тина, по рекомендации кого-то из знакомых Эндрю, поступила в интернат, который содержал один из ведущих университетов страны - подготавливал для себя будущих студентов. В интернате Тине понравилось - прежде всего, тем, что наконец появилась уверенность: здесь она доучится до конца года, а не снова помчится за матерью неизвестно куда, бросив обретенных с таким трудом подруг и друзей.
А через четыре года Маргарита умерла.
- Сердечная недостаточность, - отводя глаза, сказал примчавшейся Тине Эндрю.
«Передоз», - расшифровала для себя его слова Тина. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. В последние месяцы, когда Тина приезжала домой на рождественские каникулы, мать была совсем невменяемой. Она почти ничего не ела, из своей спальни в неапольской квартире выходила лишь для того, чтобы закатить очередную истерику.
А в «Шиповнике» Тина не бывала с тех пор, как поступила в интернат. Лето, стараниями Эндрю, она проводила за границей, а год назад стала студенткой университета - и сейчас начались первые в ее жизни «длинные» каникулы.
Три дня, проведенные в Милане, уже казались далекой сказкой. В «Шиповнике» такой свободы не будет - это Тина хороша понимала. Здесь придется корчить из себя благовоспитанную барышню, постоянно оглядываясь на «что подумают соседи» - сплошь близкие и дальние знакомые Эндрю.
- Не сомневаюсь, что, с твоим обаянием, ты легко вскружишь голову этому парню, - закончил месяц назад разговор отчим. - А заодно понравишься его родителям. Особенно матери - это важно. Ты меня понимаешь?
- Конечно, понимаю, Эндрю, - вздохнула Тина. - Все предельно ясно.
Она действительно понимала. И от понимания скулы сводило оскоминой.
Тина успела полазить в сети, вдоволь налюбовавшейся фотографиями «жениха» и его родителей - лысого пузатого отца и сухопарой, тонкогубой матери в жемчужном ожерелье. Судя по фотографиям, жемчуга эта сеньора не снимала с самого рождения.
Тина с тоской посмотрела на соседний пляж - там компания молодежи затеяла игру в мяч.
После чьего-то неудачного удара мяч полетел в море, на провинившегося накинулись хохочущие товарищи по команде. На песке образовалась веселая куча-мала из загорелых тел. Тина завистливо вздохнула. Такие забавы - не для нее, увы. Ее ждет развлечение иного рода: вечером в гости к Эндрю - совершенно случайно - зайдет «проведать старину Кларка» тот самый банкир. И получит приглашение на празднование дня рождения Тины. Пригласят банкира вместе со всем семейством, разумеется.
Интересно, какой он, «жених»? По фотографиям - вроде ничего, даже симпатичный. Хоть и похож немного на каракатицу-мамашу.
Тина еще раз вздохнула и закрыла журнал.
Ладно, переживет. И сегодняшний вечер, и последующие два месяца. Она достаточно насмотрелась на сокурсниц, подрабатывающих официантками и по полгода копящих на новый телефон. Для того чтобы жить, ни в чем себе не отказывая, ей нужны деньги. И если ее очарование поможет их раздобыть - что ж, она готова стать самой очаровательной девушкой на побережье.
Надо бы только отыскать этого пройдоху Ника и попросить, чтобы приволок вина или травки. Тогда ее будет приятно греть мысль о том, что рано или поздно вечер закончится, она вернется в гостевой домик - и уж там...
Повеселевшая Тина принялась сворачивать пляжное полотенце.
Глава 4
Дорожка к гостевому домику вела через сад. Ветки раскидистых абрикосовых деревьев смыкались над головой, даря вожделенную прохладу.
Кустарник в саду Тина помнила аккуратно подстриженным, траву - тщательно выкошенной. Сейчас кусты и молодые деревца буйно разрослись, трава доставала до пояса. В относительном порядке садовник - если таковой в «Шиповнике» все еще имелся - содержал только лужайки и клумбы перед домом.
Утомленная подъемом по бесконечным каменным ступенькам - они, казалось, вобрали в себя весь жар сегодняшнего дня - Тина остановилась передохнуть. И замерла. В глубине сада кто-то негромко, приглушенно застонал.
В первый момент Тина решила, что ей показалось. А услышав странный звук снова, сообразила, что стонут явно не от боли.
Ай да Эндрю, - мелькнуло в голове у Тины. - Ай да старикашка! А строит-то из себя... И почему в саду, интересно? Чтобы в доме прислуга не спалила?
Тина на цыпочках, прячась за кустами, прокралась в глубину сада.
Пара устроилась на качелях - широком полосатом диване под навесом. Тина зажала ладонью рот, задавив изумленный возглас.
«Вот гад!» - чуть не вырвалось у нее.
На диване ласкал незнакомую девушку Ник. Рубашка-поло валялась рядом на траве. Ник расстегнул на незнакомке платье и целовал ее грудь. Глаза девушки были закрыты. Она приглушенно стонала.
- Ни-ики... - донеслось до Тины. - Что ты де-елаешь...
Ответа этот риторический вопрос не предполагал.
Ник рывком поднял девушку и усадил к себе на колени - лицом к лицу. Рука с татуировкой-пантерой скользнула девушке под юбку. Снова жаркие объятия, поцелуи.
- Ни-ики... - Девушка застонала громче.
- Тс-с, - услышала Тина.
Рука с татуировкой потянула вниз кружевные трусики. Пара завозилась, устраиваясь поудобнее.
- Nikita! -