Нежный шоколад таял во рту. Облизнувшись, Дина протянула коробку Лео.
— Хотите? Ой… хочешь?
— Нет. Ешь, не стесняйся. Воды? Чаю?
— Молока, — попросила она.
От сладкого стало легче. Все же дурная у нее зависимость, но зато съел конфетку — и жить становится проще и легче. И проблемы уже не так пугают, и в будущее смотришь не с тоской, а с надеждой.
— Любишь сладкое? — Лео подал ей стакан молока, вернувшись с кухни.
— Лучшее лекарство от стресса, — вздохнула Дина. — Спасибо.
— И все же, куда ты пойдешь утром? — поинтересовался Лео.
Она поперхнулась молоком и закашлялась. И зачем он напомнил! Дина поставила стакан на столик, но капли все же попали на обивку кресла. Да что же с ней такое… Только пачкает и пакостит…
— Ничего страшного, — сказал Лео, предупреждая ее извинения.
Она подошел и похлопал ее по спине, помогая прокашляться.
— С-спасибо… — Дина подняла смущенный взгляд и впервые увидела его глаза так близко.
Кажется, Лео сильно сердился, просто не показывал этого. Она испуганно замерла, приоткрыв рот. В очках сразу заметила бы разницу!
— Ну что ты, не бойся, — улыбнулся вдруг он. — Я сержусь, потому что… — он замолчал и отошел к окну, всматриваясь в ночь.
Дина молчала, не смея его перебивать. Да и что она могла сказать? Куда пойдет утром? Куда-нибудь, пожалуй. Навряд ли он возьмет ее на работу… От нее одни неприятности!
Она потерла пальцем пятно на мягкой обивке и тихонько вздохнула.
— Наверное, в столицу приезжает много девушек в поисках работы, — наконец произнес Лео, поворачиваясь к Дине. — Наверное, многие попадают в неприятные ситуации, мало кому везет. Наверное, на моем месте мог быть кто-то другой. Но я, на своем месте, могу помочь тебе. Не потому что ты какая-то особенная. Просто наши пути пересеклись. И я сержусь, потому что ты не доверяешь мне. Ты уйдешь отсюда и, возможно, все в твоей жизни сложится прекрасно, а, возможно, уже вечером тебя будут насиловать в другом месте, только меня не будет рядом. Ты не должна мне доверять, а я не должен заботиться о тебе. И отчего-то меня это злит…
Дина засунула в рот еще одну конфету и хлюпнула носом.
— Мне нужна помощь… — призналась она.
О доверии она промолчала. Лео прав, она не должна доверять ему, они мало знакомы. И он, кстати, тоже не должен доверять ей. А вдруг она аферистка, к примеру?
— Я вижу, что нужна. Примешь ли ты ее? Скажи, что тебе нужно. Как я могу тебе помочь.
Соблазн был велик. Дина прекрасно понимала, что Лео богат. У него дом, прислуга… Наверняка, он владеет какой-нибудь компанией. Или, к примеру, адвокат… Они тоже много зарабатывают. А она приехала в Москву за деньгами. Попросить нужную сумму? Для него это раз плюнуть!
«Дурой ты родилась, дурой и помрешь, — сказала себе Дина. — И поделом!»
— Я ищу работу, — произнесла она вслух. — Вам… тебе не нужна уборщица? Или, может… кому-то из твоих друзей?
— Уборщица? — Кажется, он удивился. — Нет, мне не нужна. Но… А что ты еще умеешь делать?
— Мало что… — Дина закусила разочарование еще одной конфеткой. — Убирать, готовить, работать в саду, помогать с детьми. Еще… — она криво усмехнулась, — считать.
— Считать? Ты работала продавщицей?
— Нет. Вообще, я бухгалтер. Но могу и продавщицей…
— Бухгалтер? С дипломом? А стаж? Владеешь компьютерными программами?
Меньше всего Дина ожидала, что Лео заинтересует ее профессия. Однако ответила на все вопросы — подробно и честно.
— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он, выслушав ее. — А пока поживешь у меня.
— Разве это удобно? — вырвалось у Дины.
— А тебе есть, где жить? — спросил он жестко. — Только не ври!
— Нет… негде…
— Значит, будешь жить здесь.
Его тон не допускал возражений, но она и не хотела спорить.
— Я могу что-то делать по дому, помогать, — предложила она.
— Да, пожалуй, кое-чем ты займешься, уже завтра, — усмехнулся Лео.
— Чем?
— Скажу за завтраком, если не проспишь. Я завтракаю в восемь. Еще конфет?
Дина посмотрела в пустую коробку и покраснела.
— Н-нет… спасибо.
— Проводить тебя в комнату?
— Нет, я сама. Спасибо.
— Приятных снов, Дина.
= 2 =
Лео не выносил вранья и чуял его, как собака чует кость. Он допускал некоторый обман в благородных, так сказать, целях, но и его не очень приветствовал. Дина не врала — она не договаривала. И он мог ее понять, тяжело исповедоваться перед незнакомым человеком, даже если он — твой спаситель.
При желании Лео мог бы заставить Дину выложить все, как на духу. Но он соврал сам, и поэтому посчитал справедливым оставить ее в покое, до поры до времени. А соврал, потому что сказать правду было невозможно.
Когда Дина вышла из своей комнаты, он еще не спал, работал с бумагами по последнему проекту. Услышал ее сразу, потому что обычно в доме царила тишина, а Дина топала и пыхтела, да и вообще прошла мимо его кабинета. И да, чего греха таить, он предполагал, что она может выйти, чтобы пошарить в доме. Мало ли! Люди разные бывают. Он не заподозрил в Дине ничего плохого, но вдруг она — прекрасная актриса? И вот, пожалуйста, куда-то крадется в темноте.
Лео, в отличие от Дины, умел двигаться бесшумно, и без труда проследил, что она ищет. Когда та копалась в холодильнике, его занимало уже иное. Во-первых, голубая пижама. Штанишки едва прикрывали круглую попу, а маечка обтягивала пышные груди. Лео нравились такие женщины: не толстые, с обвисшими складками жира, а полненькие, ладные, фигуристые, как Дина. Гораздо хуже было «во-вторых». Он терпеть не мог, когда кто-то копался в его вещах, и в холодильнике в том числе.
«Во-первых» и «во-вторых» логично складывалось и получалось «в-третьих». Лео как-то ясно и однозначно осознал, что с удовольствием выпорол бы Дину в наказание. Вот только она — обычная женщина, не тематик, и он не может ее и пальцем тронуть. И выражать недовольство тоже нельзя — она пережила не лучший день в своей жизни и плохо ела за ужином. Отругать голодного человека немыслимо. Лучше уж накормить…
Когда Дина разбила банку, наказать захотелось еще сильнее. Если бы она знала, каких усилий ему стоило взять себя в руки! Впрочем, ее раскаянье было искренним, и долго злиться на нее не получалось.
А третий приступ случился, когда Дина разлила молоко в кресле. К сожалению, именно в этот момент он оказался рядом, и она сумела разглядеть его возмущение даже без очков. И разве он мог сказать правду?
Пришлось выкручиваться. Предложить Дине помощь Лео решил еще за ужином. От одной мысли о том, что она уйдет в никуда и снова куда-нибудь вляпается, ему становилось плохо. Их пути пересеклись, вот тут он не соврал, и он чувствовал ответственность за Дину.
Лео сам выбрался из нищеты и, став успешным и состоятельным,