— Три года? Я рад, что ты все же считала, а не просто трахалась со всеми подряд, как последняя с… — договорить я ему не дала. Резко обернувшись.
Время остановилось.
Не скажу, что не было этих трёх лет. Они были, мучительные, тяжёлые. Он изменился, возмужал. Тогда ему было двадцать один, сейчас двадцать четыре. С безумно красивым лицом, холодный металл, не выражающее никаких эмоций, только глаза как угли жгут, как и прежде. Он сидит в кресле, раскинув ноги с бокалом виски, открытая бутылка стоит на столике рядом. Рубаха цветом кровавой, спелой вишни с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами, рукава закатаны до локтя, оголяя запястья, перетянутые часами с кожаным ремнём.
Я сглотнула вязкую слюну, мысли начали петлять. Он смотрел на меня не мигая, ощущение полного голода в его глазах и ещё что-то примешено, то, чего раньше не было в его взгляде. Тоска? Но разве может он быть способен на тоску? Он прекрасен и жесток, как и все прекрасное жестоко — любовь, красота, правда. А правда в том, что с того вечера на колесе обозрения, моя жизнь превратилась в ад. И я до сих пор горю в нем.
— Не смей меня оскорблять! Ты не знаешь меня, не знаешь, как я живу. И ты не вправе меня учить жизни, — смелею и делаю пару шагов к нему, тыча в его сторону пальцем.
Он ставит бокал на столик и встаёт. Я замолкаю, теряюсь, забыла какой он высокий, на две головы выше меня.
— Я знаю кто ты! Ты маленькая, похотливая дрянь, которая перетрахала пол института. Я знаю, как и с кем ты живёшь, с этим сопляком Андрюшей. Мистер золотой скальпель! Мудак, который вешает тебе лапшу на уши! — уголок его губ поднимается в подобии улыбки.
— Я не буду это слушать, ты, как и был так и остался беспринципным циником! — зло кидаю ему, чеканя каждое слово.
Знаю, что зря так говорю.
Он медленно начинает двигаться на меня, я же отступаю назад, шаг и ещё, вздрагиваю прикоснувшись голой спиной к холодному стеклу. Он в метре от меня, его запах забивается в ноздри, наполняет лёгкие, виски, сигара и его кожа, не выдерживаю и опускаю взгляд в пол. Только не смотреть на него так близко. Не смотреть.
— Циник? А раньше ты называла меня родным, три года что-то изменили? — почти вплотную подошел, его дыхание опаляет мое лицо, мурашки бегут табуном по всему телу.
— Ты мне не родной, никогда им не был и никогда им не будешь, ты понял? Отойди от меня! — почти моментальная истерика накрывает меня с головой, бью его в грудь, в плечо, куда попаду, но мои удары, абсолютно ничтожны. Он скала, смотрит на меня сверху вниз, сцепив челюсти до скрежета.
Поднимает руки и кладет их по обе стороны от моей головы. Прижимая меня всем телом к стеклу.
От такого тесного контакта бьет разряд, кажется, в двести двадцать, мои руки прижаты к нашим телами, дежавю…он дрожит всем телом, так сильно будто у него температура под сорок. Рыдания накрывают меня, грохот салютов за окном заглушает их, в противном случае все гости в доме услышали бы.
— Я не верю тебе… — голос надломлен, он хрипит.
— Отпусти, ненавижу тебя, — не в силах больше произнести ни слова, закрываю глаза.
Он вздрагивает всем телом от моих слов, как от удара, достигнувшего своей цели…
— Что здесь происходит?! — голос Андрея будто сквозь вату.
Все трое замерли. Я выскальзываю и наспех втирая ладонями лицо иду к парню, как можно ровнее, ноги ослабели и стали как ватные.
— Милая? Кто это? Ты плакала! Эй, я тебя спрашиваю, что тут творится? — Андрей тянется к выключателю и включает свет.
— Успокойся, родной. Это все эмоции! Это мой брат Рома, я не видела его три года, он просто сюрприз сделать хотел. Я и растрогалась, соскучилась, — выкладываюсь по полной программе, мне надо что бы он поверил!
— Родной??? — голос Ромы, как выстрел.
Поворачиваюсь и с мольбой смотрю на брата. Ну давай же, смирись. Ты не имеешь права все портить. Я только отвыкла…отвыкла же?
— Не понял вопроса, в смысле, это претензия? — Андрей напрягся, а я к нему на шею вешаюсь, слава богу дошла не рухнув, как трусиха бесхребетная. Обнимаю, крепко, цепляюсь как за спасательный круг.
— Брат говорю, родной…Ромой зовут, а ты? — Рома подходит и протягивает руку для пожатия в знак приветствия.
— Андрей, жених Лизы — отвечает пожатием.
— Ещё увидимся, жених! — на этих словах он смотрит мне в лицо, полным ненависти взглядом. Ни намёка на тоску, чистое зло. Толкнув со всей силы дверь, вышел. Сама тактичность нервно курит в сторонке. Вот и познакомились.
— Чуть пальцы мне не сломал, он что больной что ли? И что ты тут забыла, я же сказал подождать! — разминает руку и ждёт ответа.
— Да я тебя прошу, давай пойдём к гостям. Меня мужик один шампанским облил, пришла почистить и просохнуть, смотри уже и не видно почти, — сколько же мы тут простояли, что пятно реально просохло. — Зашла, а тут сюрприз новогодний, брат приехал…пошли, все хорошо, человек с дороги просто, устал. А тут народу битком, вот и дерганный. Тащу его на выход, целуя в щеку.
Все гости за столом. Мама рядом с Ромой, такое впечатление, что не удивлена нисколько его появлению, я же до сих пор прийти в себя не могу. Сажусь и не в силах глаза от него оторвать. На меня не смотрит, весь в разговоре, и я заставляю себя успокоится, полностью переключаюсь на Андрея. Тот дуется ещё, но разрешает положить ему еды и разливает-таки долгожданное шампанское. Мы чокаемся, поздравляем друг друга с уходящим годом, Андрей целует меня в губы. Вся напрягаюсь, чувствую буравивший меня взгляд кожей, отстраняюсь и вижу Рому на другом конце стола, который буквально пожирал меня взглядом. Внешне спокоен, абсолютно, но глаза его живут отдельной жизнью.
Кусок буквально не лез в горло, я ковыряла вилкой в салате, перекладывая с места на место листья и думала.
Рой мыслей. Он здесь, зачем? Почему сейчас? Полгода мне не хватило до задуманного, чтобы пропасть отсюда навсегда и прекратить мучения.
Глава 4
Рома
Смотрю на нее и не могу поверить, что вижу так близко, дышу воздухом одной комнаты. Ещё пару часов назад, я почувствовал ее нутром. Рядом, ещё даже не видя, не слыша ее голос.
Зашёл в дом через задний ход, не хотел никого видеть. Переоделся в своей комнате. Хоть где-то ничего не меняется, даже спустя годы. В комнате идеально чисто, вещи выглажены, явно мать подсуетилась.
Последний раз, когда я здесь был, я плохо помнил…кажется температура подскочила до предела, даже порез на