Я метнул взгляд на Захара. Тот поморщился и махнул рукой — мол, слышал и я всё это, а докладывать не стал, потому как ясно, что чушь собачья.
Отобедав, мы отправились прогуляться. Зашли в обменный пункт и попытались сдать честно завоёванные кости. И тут я впервые столкнулся с нюансом, который просто неизбежно должен был присутствовать, но до сих пор меня удачно обходил.
— Нету денег! — сказал мужик лет тридцати — вообще ни разу не охотник — который сидел за прилавком приёмника.
— В смысле, «нету»? — не понял я. — Ты охренел?
— Дак, ваши с утра уже понаведались — всё подчистую выгребли. А я что? Моё дело — малое.
— Когда будут-то? — спросил Захар, для которого эта ситуация явно была не в новинку.
— Завтра должны привезти.
— А нахрена ж ты тут сидишь тогда? Прибил записку: «Денег нет, приходите завтра» — и дуй домой.
Судя по выражению лица мужика, я открыл перед ним новый, доселе неведомый мир.
— А я писать не умею, — спохватился он. — Только считать.
— Писаря найди.
— Так ему ж платить ещё…
— Ну, тогда сам смотри. Ладно, давай до завтра. Вот вообще не порадовал.
Захар на прощание тоже сердито зыркнул на мужика, из солидарности. И мы вышли на улицу.
— Вот и делай людям добро, — посетовал Захар. — А они потом у тебя под носом все деньги из кассы забирают. Чего делать-то будем?
— Работать, — коротко сказал я. — Веди на место преступления для начала.
— Да там…
— Наблёвано, я понял. Сам можешь не заходить, просто пальцем покажи.
Захар показал. Недалеко оказалось. Вообще, в Поречье всё было плюс-минус недалеко. Ну, если брать культурную часть города.
Особняк адвоката люди обходили по широкой дуге. А у входа на скамеечке, обмахиваясь чем-то, сидел стражник.
— Здрав будь, служивый, — поздоровался я, подойдя ближе. — Абрамов сказал, пу́стите меня.
— Владимир Всеволодович Давыдов? — Стражник встал и поклонился. — Охотник?
— Он самый, — кивнул я.
И заметил, что обмахивается стражник совком. Не тем, при котором была колбаса по два рубля тридцать копеек, а другим, в который сметают пыль.
— Жарко, — пояснил стражник, перехватив мой взгляд. — Это на кухне было, к убийству касательства не имеет.
Я пожал плечами — мол, мне-то вообще фиолетово.
— Пустишь, нет?
— Пущу, только, уж не взыщите, вас одного. — Стражник грозно зыркнул на Захара. — А то этот…
— В курсе, — перебил я. — Один осмотрюсь.
— Только там от жары сейчас дух стоит…
— Да не пугай. Пуганый я.
Стражник открыл передо мной дверь. Потом проводил на второй этаж. Нужную комнату только показал и сразу слился.
Вздохнув, я вошёл.
Твою ма-а-ать… «Дух стоит» — это ещё культурно сказано. Я б сформулировал иначе: «Смердит, как у мертвеца в заднице». И мухи, естественно, целой стаей вьются, куда же без них.
— Что-то в последнее время кучно люди в кровавую кашу превращаются, — заметил я. — Тенденция, видать.
Осторожно ступая по наименее загаженным местам, пересёк комнату. Это была спальня, и размерами она лишь немного уступала моей комнате в башне. До трагического происшествия, видимо, здесь всё было красиво и со вкусом. Витиеватая антикварная мебель… В смысле, не антикварная, конечно, а вполне себе современная. Это для меня — антикварная.
Теперь же обивку стульев только выбрасывать, стол, скорее всего, тоже. Люстра с какого-то перепугу сорвана с крюка и разбита.
Подоконник был весь бурым, к нему я и подошёл. Посмотрел на задвижку — сломана, вырвана с мясом. Посмотрел на постель — забрызгана, конечно, но не так, чтобы слишком. Развернулся и вышел обратно.
Внизу стражник о чём-то пререкался с Захаром. Я без зазрения совести прервал их разговор:
— Кто решил, что Урюпина убили в постели?
Стражник поперхнулся каким-то доводом и повернул голову ко мне.
— Так, это… Ведь, понятно же. Что раз ночью, да в спальне…
— А мне вот понятно совсем другое. Крови на кровати почти нет, а по комнате — полно. Это как могло получиться?
— Так может, тварь таскала его!
— Нахрена?
— А чёрт их разберёт, тварей этих.
— А на то, что оконная задвижка сломана, никто внимания не обратил?
— Дак, она изнутри ведь сломана.
Я почувствовал, что натуральным образом закипаю.
— Вы в доме вообще осматривались? У человека всё красиво, всё в порядке. С чего бы ему вдруг с мясом вырывать себе задвижку на окне? Даже если и вырвал — починил бы.
Стражник хлопал совершенно пустыми глазами, без тени мысли. Я вздохнул:
— Окно было закрыто. Но какая-то тварь через окно позвала Урюпина снаружи и попросила открыть. Он открыл. Но отпустить задвижку не успел — тварь напала резко и начала его рвать у самого окна.
И тут стражник превзошёл сам себя. Выслушав и тщательно обдумав сказанное, изрёк:
— Так и чего? Разницы-то никакой.
Судя по выражению лица Захара, ему тоже захотелось пробить стражнику прямой в челюсть.
— Такое только одна тварь может сделать! — рявкнул Захар. — Упырь. Он в дом без приглашения войти не сумеет. И ему на второй этаж взлететь — как два пальца!
Я одобрительно кивнул Захару. А тот вдруг резко погрустнел.
— Только, это… Ежели упырь может на второй этаж взлететь — то это явно не давешний оживленец. Старый, опытный…
Дальнейшее стражнику было выслушивать ни к чему. Я сделал Захару знак, и мы с ним отошли в сторону.
— Чего делать-то будем? — понизив голос, спросил Захар.
— Упыря выслеживать, — выступил я в роли капитана Очевидность.
— А одолеем мы его вдвоём-то?
— Не просто одолеем. Ещё и убивать сразу не станем. Мне эта сволочь подробный отчёт даст, прежде чем сдохнуть.
Захар замер с отвисшей челюстью. А я пошёл туда, где, как я уже знал, располагалось кладбище.
* * *
Упырь может получиться разными способами. Первый, он же очевидный: после того, как один упырь искусает человека, этот человек, с высокой долей вероятности, после смерти превратится… В вурдалака. Но если очень повезёт, то в упыря.
Второй вариант: умерший колдун может превратиться в упыря.
И, наконец, третий: упыря может поднять из могилы колдун.
Упырь, который прожил достаточно лет, ведёт себя умно. Не отходит далеко от места обитания. Убивает редко, всё больше потихоньку посасывает кровь. Поскольку обладает способностями наводить сильнейшие мо́роки, его, как правило, жертвы не запоминают, а если и да, то считают сновидением.
Когда же упырь заваливается в строго определённое место в центре города и превращает человека в арт-объект «Комната харчеметания», тут к гадалке не ходи: кто-то его навёл. Твари — по крайней мере, до высших включительно, — хоть и обладают каким-то интеллектом, но дальше удовлетворения базовых инстинктов он их не ведёт. Так что какие-либо личные счёты с Урюпиным отметаем сразу.
— Может, Егора надо было поискать? — бормотал Захар, петляя вслед за мной между могилами.
Смеркалось. Красное солнце, догорая, мрачно поигрывало с тенями от крестов и надгробий.
— Егор в трактир бы пришёл, — ответил я. — Мы ж заходили — не было его. Задержался, видать.
— Так подождали