— Что делать, что делать, — вздохнул я. — Мочить!
* * *
Мочить вия — задачка ещё та. Сведения об этой твари в справочнике были, с одной стороны, обширными, а с другой — скудными донельзя. Тот случай, когда реальность обросла таким количеством слухов и мифов, что самой её там почти не осталось.
Если отжать воду и сделать этакое саммари, то получалось вот что. Вий — это НЁХ, которая взглядом убивает буквально целые деревни, не говоря об отдельных людях. Реальная имба, никаких понятий. В случае появления вия всем охотникам рекомендуется немедленно собраться в одну великую армию и валить куда подальше, хоть бы даже в Пекло. Есть мнение, там будет не настолько хреново, как если связаться с вием.
Последний раз вий восставал где-то в Средневековье и дал тогда просраться как следует. Мочили его, если верить легендам, тысячей, и вся эта тысяча полегла, окромя одного лишь охотника. Который потом до конца жизни ходил исключительно под себя, тем и питался. А как будто одного вия мало, его активно сопровождает свита из упырей, вурдалаков и прочей сволочи.
Хм. А может быть, Троекуров именно это имел в виду, когда говорил, что его нельзя убивать? Категорически назрела необходимость побеседовать. Только сначала надо Настю отсюда сбагрить. Толпа бухих охотников — немного не то общество, в котором юной благородной барышне следует расширять кругозор и словарный запас.
Словно в подтверждение моим мыслям, входная дверь кабака вылетела наружу. Вслед за дверью, спиной вперёд, летел мой старый друг Иван, смоленский охотник. Полёт сопровождался эмоциональными комментариями, доносящимися из кабака.
Поднявшись, Иван высказался в том смысле, что хорошему человеку, отправившему его в увлекательное путешествие, сейчас тоже станет удивительно хорошо.
Наклонил голову вперёд и ломанулся обратно в кабак. За вторым раундом.
— О, — сказала Настя.
Которую я успел убрать с траектория полёта сначала двери, а потом Ивана.
— Да ну, бросьте. Разве ж это «о»? «О» попозже начнётся. Пока ребята только разминаются.
— Я бы очень хотела остаться и посмотреть!
— Я тоже. Ещё бы и поучаствовал. Но долг велит проводить вас домой, поэтому давайте не будем задерживаться. Тогда, может, хоть к финалу поспею.
Настя надулась, но спорить не стала.
Тварь лежала у коновязи перед опустевшим ведром.
— И что ж ты такой тупорылый, — сокрушалась она, обращаясь к терминатору. — Поговорить с тобой — вообще не о чем! Давай хоть споём, что ли?.. Ой, моро-о-з, моро-о-оз!
Терминатор стоял рядом с Тварью, устремив взгляд в закатное небо. В одной руке он держал двустволку. В другой в такт кобыльему пению флегматично покачивался мёртвый Троекуров.
— Хозяин! — увидев меня, обрадовалась Тварь. — Куда это ты?
— Девушку домой провожу.
— Де-евушку? — Тварь оценивающе окинула Настю взглядом. Вынесла вердикт: — Больно тощая.
— Так я её не варить собираюсь.
— Для того, что собираешься — тоже тощая. Хотя если её, например…
— Так, всё, — оборвал я. — Гусары, молчать! Идёмте, Анастасия Феофановна.
Ухватил офигевшую Настю под руку и потащил прочь.
— Фефановна, ишь, — прилетело нам вслед сварливое бухтение. — Такая соплячка, а уже Феофановна!
— Это ваше… животное? — осторожно спросила Настя.
Примерно через сотню шагов. Когда снова обрела дар речи.
— Увы, да.
— Но оно ведь…
— Тварь. Знаю. А что поделать? Огрубевшему сердцу охотника не прикажешь. Всё терплю. Пьянки, скандалы, ревность. Сквернословие…
— У вас золотое сердце, Владимир Всеволодович! — с чувством сказала Настя.
Жила она не так уж далеко, за полчаса дотопали. Пару раз нам пытались заступить дорогу всякого рода оборванные личности, но увидев мою перчатку и меч, мгновенно делали вид, что просто проходят мимо. Какие-то оборванцы даже раскланялись.
«Граф-охотник», — прошелестело мне вслед.
— Мне очень приятно находиться в вашем обществе! — заявила Настя, когда мы остановились у её дверей. — Могу я пригласить вас на чашку чая? — она мило порозовела.
— Можете, конечно. Но не сейчас.
— А когда?
— Да подождите немного. Буквально пару лет, потом приглашайте сколько влезет. А пока — сорян, по этой части у меня правила строгие.
Настя вздохнула и скрылась за дверью.
Я на всякий случай, выбрав во дворе место поукромнее, изобразил Знак. Мало ли зачем понадобиться вернуться. И тут же перенёсся обратно к кабаку.
— Пф, — скривилась Тварь. — Уже? Хотя, конечно, с такой доской…
— Она, между прочим, гадалка.
— И что?
— И судьбу тебе предсказала. Будешь много выделываться — на казы пойдёшь.
— Куда-куда?
— Вот! Даже не знаешь, что это, а выступаешь.
Я огляделся. Улица была пуста. Все желающие хорошо провести время уже сидели в кабаке. Оттуда доносились чарующие звуки песен и не менее чарующие — мордобоя.
Порядочный обыватель в заведение, где гуляют отмечающие победу охотники, не потащится, даже если ему заплатить. А значит, в ближайшее время на горизонте вряд ли кто-то появится. И из кабака вряд ли кто-то выйдет, там люди тем более делом заняты. А стало быть, тащить Троекурова в Оплот или ещё куда — смысла ноль. Нам и тут никто не помешает поговорить по душам. Ну, кроме Твари, конечно, но она своя, а потому не в счёт.
Рассудив таким образом, я встал напротив Троекурова, болтающегося в стальной руке. Скастовал Костоправа — что-то мне подсказывало, что с дырой в груди воскрешённый недолго будет оставаться таковым. Потом Остановить кровь — хотя это уже вряд ли имело смысл. Заживление. И, заключительным аккордом — Воскрешение.
Прошла минута. Троекуров зашевелился и поднял голову. Как ни странно, после смерти он выглядел более живым, чем при жизни. Как будто гламурная восковая маска слетела, и открылось истинное лицо — потасканного старика. Заплывшее морщинами, обрюзгшее, с двойным подбородком и мешками под воспаленными глазками.
Так. Вот теперь главное — не прибить эту тварь повторно. Раньше, чем ответит на вопросы. Владимир, держи себя в руках! Троекурова-то терминатор держит.
Кое-какой опыт общения с воскрешенными у меня уже был. Спрашивать их нужно чётко, конкретно, эмоциональных и расплывчатых формулировок не допускать.
— Где ты взял трость?
— Хозяин дал.
— Кто такой хозяин?
— Хозяин.
Охренительно ценная информация.
— Откуда он взялся?
— С неба.
— Когда?
— Когда падали звёзды.
Угу. Ну, уже кое-что.
— И где этот хозяин?
— Не ведаю.
— Ты с ним где встречался?
— Во многих местах. Хозяин появляется тогда, когда я ему нужен.
То есть, собственную лёжку не палит. Разумно, чё.
— Как он выглядит?
— Как угодно.
— Кому угодно?
— Ему.
— Он тварь или человек?
— Он — хозяин.
— А ты что делал для него?
— Наблюдал за охотниками.
— Круто. То есть, истребление охотников с