«Телохранитель».
Уж это-то Мариам сразу поняла.
«Но остальное? Что же все-таки их связывает?» Мариам не раз и не два заводила с Эмили и Марком разговоры на самые разные темы, но так ничего и не выпытала.
«А, ладно, что толку зря голову ломать? В один прекрасный день она все узнает».
Она торопливо протирала последний стол, когда Марк махнул ей рукой.
— Мариам! — позвал он. — Принеси нам два кофе, пожалуйста. И стакан воды для Эмили.
Мариам усмехнулась про себя. Марк никогда не заказывал кофе, если приходил один. А вот если был с Эмили — всегда. Большую чашку.
— Сейчас принесу, голубки, — ответила Мариам.
Она назвала их так намеренно, чтобы подразнить.
Марк смущенно улыбнулся. Эмили — нет. Она сидела с низко опущенной головой. Мариам только сейчас заметила, что Эмили нынче утром выглядит просто ужасно, как человек, всю ночь не сомкнувший глаз. Ее вежливая улыбка и безупречный, как всегда, наряд могли обмануть кого угодно, но только не Мариам. «Готовилась к важному экзамену или зачету? Спешно дописывала курсовую? Нет, учеба тут ни при чем».
Мариам вытряхнула в ведро кофейную гущу, сполоснула фильтр и включила кофемашину. Две чашки эспрессо.
Случилось что-то серьезное.
Впечатление такое, словно Эмили собирается сообщить Марку крайне неприятную новость. Мариам на своем веку перевидала сотни прощальных свиданий. Сначала — бурное объяснение, а потом парень остается понуро сидеть перед своей чашкой кофе, а девушка уходит, чуть смущенная, зато свободная. Глядя сейчас на Эмили, можно было предположить, что она всю ночь мучительно раздумывала, но к утру приняла окончательное решение — и плевать на последствия.
Мариам медленно шла в дальний угол бара «Ленин», держа в руках поднос с двумя чашками кофе и стаканом воды.
Бедный Марк. Неужели он еще не догадался, что его дело — швах?
Уж в чем в чем, а в бестактности Мариам никто бы не упрекнул. Она молча поставила на стол чашки и стакан, развернулась и удалилась, даже не стараясь прислушаться к чужому разговору.
3
2 октября 1998 г., 8.41.
Марк подождал, пока Мариам отойдет подальше. Затем наклонился к прислоненному к стулу рюкзаку, порылся в нем и достал небольшую квадратную коробочку, завернутую в серебряную бумагу.
— С днем рождения, Эмили! — весело сказал Марк.
И протянул девушке подарок.
Эмили воззрилась на него с притворным негодованием.
— Марк! — сердито произнесла она. — За последнюю неделю ты поздравляешь меня уже в третий раз! Хотя прекрасно знаешь, что мне ничего не нужно…
— Тсс. Открой.
Эмили нахмурила брови и развернула упаковку. В коробочке лежало серебряное украшение. Причудливой формы крест: на концах нижней и боковых перекладин — ромбики, наверху — большой круг, увенчанный короной. Эмили взяла в руки крест.
— Марк, ты с ума сошел…
— Это туарегский крест! Вроде бы существует двадцать одна их разновидность. В каждом городе Сахары — своя. Этот крест из Агадеса. Тебе нравится?
— Ну конечно, нравится. Но…
Марк не дал ей договорить:
— По преданию, оконечности креста представляют собой четыре стороны света. Тот, кто дарит другому такой крест, преподносит ему в дар весь мир.
— Я слышала эту легенду, — тихо ответила Эмили. — «Дарю тебе все четыре стороны света, потому что мне не дано знать, где ты умрешь».
Марк не сдержал смущенной улыбки. Разумеется, Эмили отлично разбирается в туарегских крестах — как, впрочем, и во всем остальном. Они немного помолчали. Эмили протянула руку к чашке. Марк машинально сделал то же. Его пальцы скользнули вперед в надежде соприкоснуться с пальцами Эмили, но замерли на полпути, и рука бессильно опустилась на стол. У Эмили на безымянном пальце красовалось кольцо. Золотое кольцо тонкой работы со светлым сапфиром — великолепное старинное украшение, без сомнения, ценой в целое состояние. Марк видел его в первый раз. В его душе поднялась волна ревности, затуманившая взор, — так случалось всякий раз, когда с Эмили происходило что-то, о чем он не знал и что заставляло его почувствовать, что между ними — пропасть.
— Это… Это кольцо… — с трудом выдавил он. — Это твое?
— Нет, не мое. Украла сегодня утром в ювелирном на Вандомской площади!
Марк ничего не сказал. У него дергалось веко. По сравнению с этим кольцом туарегский крест, стоивший ему трех ночных дежурств плюс выходные в отделе связей с клиентами компании «Франс Телеком», где он подрабатывал, смотрелся дешевой побрякушкой. «Ну да, Лили уже убрала подаренное им африканское украшение назад в футляр. А антикварное кольцо и не подумала снять с пальца…»
Он через силу глотнул кофе и пробормотал:
— Откуда оно у тебя?.. Кто-то подарил? На день рождения?
Эмили медленно опустила глаза:
— В каком-то смысле, да. Долго объяснять. Красивое, правда?
Чуть помолчав, она добавила:
— Я все тебе расскажу. Не злись. И вообще не бери в голову. Кольцо — ерунда.
Она накрыла его руку своей.
«Не бери в голову. Кольцо — ерунда».
Эти слова привели Марка в смятение. «Что она хотела ими сказать?» Лили сегодня утром выглядела ужасно, как будто не спала всю ночь. Но пыталась ему улыбаться, по привычке подливая себе в кофе немного воды. И вдруг, словно решившись на что-то, вскинула голову и посмотрела на него взглядом, в котором загорелись живые искры. Отпила немного из чашки, сунула руку в сумку и извлекла из нее светло-зеленую общую тетрадь.
— Держи, — сказала она, протягивая тетрадь Марку. — Я тоже хочу сделать тебе подарок.
Марка окатила новая волна тревоги.
— Что это?
— Записи Гран-Дюка, — быстро ответила Эмили. — Он принес мне ее позавчера. На второй день после дня моего рождения. Вернее сказать, положил мне в почтовый ящик. Или попросил кого-то положить. Я нашла ее утром.
Марк осторожно потрогал тетрадь. У него опять задергалось веко.
Тетрадь. Записи Гран-Дюка. Теперь он понял. Эмили провела последние двое суток за чтением этой тетради. Результаты восемнадцати лет расследования, которое вел этот сумасшедший частный сыщик. Целая жизнь. Жизнь Эмили — день в день.
«Ничего себе подарочек на день рождения!»
Марк вглядывался в лицо Эмили, пытаясь угадать, о чем она думает. «Что она обнаружила в этой тетради? Какую истину? Нашла себе новую личность? Обрела спокойствие? Или не нашла ничего? Одни вопросы — без ответов…»
Но лицо Эмили оставалось непроницаемым. В эту игру ее не переиграешь. Как ни в чем не бывало подливала воду себе в стакан, словно исполняя привычный ритуал, и пила маленькими глотками.
— Как видишь, Марк, в конце концов он мне ее отдал. Как и обещал. Подарил мне правду. В честь моего вступления во взрослую жизнь.
Эмили рассмеялась — скорее нервно, чем непринужденно. Марк все не решался взять в руки тетрадь.
— Ну и… — не выдержал он. — Что он там пишет, в этой тетради? Что-нибудь важное? Ты… Ты теперь знаешь?
Эмили его словно не слышала. Демонстративно отвернувшись, она изучала взглядом площадь перед университетом, заполнявшуюся студентами.
— Знаю что?
Марк испустил вздох отчаяния. «Знаешь, за что этому