В последующие недели расследование осложняется. Приятеля Сильви допросили во время пребывания в больнице, но его психическое состояние оставляло желать лучшего. Он не видел Сильви со времени ссоры, то есть с ночи с третьего на четвертое мая, и несколько дней искал ее. Он очень досадовал на себя за ту ссору. Находят некую Мари-Клод, собутыльницу пары той самой ночью, и она подтверждает факт распития алкоголя и ссору, но говорит, что под конец вечера оставила пару наедине.
В конце месяца приятель Сильви, выписавшись из больницы, заявляется в отделение полиции в Ла-Рошели с анонимным письмом, где сообщается о смерти Сильви К. У следователей возникает вопрос: не сам ли он это письмо написал? Показания одного из его друзей укрепляют это мнение. Еще до обнаружения тела приятель Сильви по секрету рассказал другу, что он якобы «слегка» придушил свою подружку.
Находясь под стражей в полиции, 40-летний Брюно П. признается, что схватил Сильви за горло во время ссоры из-за детей. Он хотел детей, она – нет. В убийстве он продолжает обвинять Мари-Клод, их собутыльницу. Успокоившись, он якобы вышел из бункера, чтобы выкурить сигарету, а две женщины продолжили спорить. Мари-Клод ударила Сильви, а потом задушила ее. Помещенная в камеру предварительного заключения, Мари-Клод объясняет, что не имеет никакого отношения к смерти Сильви. Она рассказывает о ежедневном меню пары.
Три литра розового вина на человека в день и постоянное насилие со стороны Брюно, известного драчуна, имеющего двенадцать судимостей, четыре из них – за насилие над сожительницей.
После четырех с половиной месяцев содержания под стражей Мари-Клод оправдана за отсутствием улик. Наконец получен анализ ДНК кожи, обнаруженной под ногтями жертвы. Сопротивляясь, бедная женщина оцарапала нападавшего. Это действительно оказался Брюно.
Во время суда ассизов обвиняемый не сдается. «Я надеюсь, что правда будет раскрыта и настоящие виновные заплатят за свое преступление. Я так любил Сильви. Я ее не душил». Анонимное письмо? Его, конечно, писал не он, хотя идентичные орфографические ошибки встречаются и в других его опусах. ДНК под ногтями жертвы? Сильви поцарапала ему спину в крепком любовном объятии. Алкоголь? Он не пил с тех пор, как вышел из тюрьмы в ноябре 2010 года! Пила Сильви, но не он. А что же его уголовное прошлое и двенадцать обвинительных приговоров, большинство из которых за насилие? Он все отрицает, никакого насилия не было. Столкнувшись с этой аргументацией, его адвокат высказывает журналистам такую мысль: «Адвокат не обязан во всем соглашаться со своим подзащитным… В этом деле действительно много вопросов. Но если не считать признания, что уже немало для суда ассизов, у обвинения ничего нет».
Суд тоже не согласится с Брюно, приговорив его к шестнадцати годам тюремного заключения.
На меня самое сильное впечатление произвел рассказ сестры жертвы, вызванной в качестве свидетеля. Полная драматизма история о медленном дрейфе женщины, допившейся до полной утраты социальных связей, оставившей сына на обочине дороги и оказавшейся на свалке, чтобы потом гнить там под нечистотами.
Все это снова нахлынуло на меня теперь, когда я еду в Пуатье, а вдали темнеет пейзаж. Кем на самом деле была эта молодая медсестра и какая злая сила могла утащить ее на самое дно? И вот на этот раз я поддаюсь приливу сострадания. К Сильви.
Заморозка
Уставший после тяжелой экспертизы, я только собрался уходить, как зазвонил телефон. Одна дама обвинила своего дантиста в том, что он испортил ей зубы. Накануне я изучил двести страниц этого дела. Действительно, было в чем обвинить.
Стоматолог принял решение коронировать бо́льшую часть зубов пациентки; некоторые из них в такой процедуре явно не нуждались. В ходе операции он постарался умертвить зубы, то есть удалить нервы и сосуды, для чего зубной канал сначала вскрывают, а затем закрывают специальной пастой. Врач поставил коронки, к радости своей клиентки, которая вышла из его кабинета с великолепными зубами, белыми и ровными, как у кинозвезд.
Через некоторое время после окончания лечения у пациентки ужасно заболели зубы. В связи с экстренностью ситуации ее проконсультировал другой дантист и обнаружил абсцессы в верхней части каждого зуба, которые лечил его коллега.
Полная реставрация потребовала больших усилий от нового дантиста и хирурга-стоматолога, которым пришлось оперировать образовавшиеся кисты. Всего впустую было потрачено девять месяцев жизни пациентки, не говоря уже о сорока пяти тысячах евро, которые она заплатила. После попытки переговоров со страховщиком стоматолога дело было передано в суд, который назначил на дело меня. Я должен был выяснить, соответствовала ли оказанная стоматологическая помощь установленным стандартам.
Поэтому в тот сентябрьский четверг я вызвал всех к двум часам дня: заявительницу с ее адвокатом, дантиста-халтурщика, его адвоката и медицинского специалиста страховой компании. Встреча проходила в нашей переговорной, организованной так, чтобы каждый мог разложить документы на столе и с удобством вести запись. Поскольку оспариваемые медицинские услуги были переделаны вторым стоматологом, простой осмотр пациентки не показал бы, какие ошибки были допущены при лечении.
И мне пришлось прочитать все двести страниц дела, чтобы зуб за зубом изучить оказанные услуги.
Принимая во внимание, что зубы мудрости у заявительницы были удалены в подростковом возрасте, оставалось изучить двадцать восемь зубов, но я предполагал, что встреча все равно затянется…
Я отметил состояние каждого зуба до лечения, изучил рентгеновские снимки до и после. Затем попросил врача описать его действия. Понятное дело, каждый раз, когда я обнаруживал техническую ошибку, медицинский специалист страховой компании находил возражения. Наконец, около семи часов вечера я смог устно изложить предварительные выводы: дантист-халтурщик действительно несет ответственность за эту катастрофу. На этих сильных словах мы расстались.
И вот я, оставшись один на один с грудой документов, с трудом решаюсь отложить написание заключения до следующего дня. Потому что все-таки легче составлять его по горячим следам, даже если во время встречи и велись заметки. Именно этот момент выбирает телефон, чтобы зазвонить. Вызывают с коммутатора больницы.
– Доктор Сапанэ, вам звонок из жандармерии Сожона.
– Спасибо, я приму.
Мне по меньшей мере любопытно. Жандармы впервые звонят мне через коммутатор. Обычно – секретарю или напрямую на мой мобильный.
– Здравствуйте, доктор, это территориальная бригада Сожона. Мы говорили с опергруппой, они сказали позвонить вам. Нам нужно отправить вам тело на наружный осмотр и еще на вскрытие, наверное, и, если можно, до выходных.
– Здравствуйте. Скажем так, это несколько неординарный способ вести дела. Вы должны направить заявку моему секретарю, а уж он позаботится обо всем остальном.
– Дело в том, что и ситуация неординарная.
– Да? В каком смысле?
– Погибшая – женщина шестидесяти пяти лет, находившаяся в состоянии депрессии на фоне семейного спора из-за наследства недавно скончавшегося мужа. У нас есть сомнения относительно причин