Я сажусь за стол на свое обычное место, только в этот вечер все по-другому: новенький, Лео, с угрюмым видом сидит слева от меня, там, где раньше сидел Алекс, двенадцатилетний ушастый мальчишка. Три дня назад Алекс уехал в более постоянную приемную семью. Ведь здесь на самом деле просто камера хранения для детей, которых необходимо немедленно куда-то приткнуть. В конце концов мы все разъедемся.
Лео здесь первый день. Он отвечает за раскладывание салфеток, и я замечаю, что он положил их справа от тарелок, а они должны быть слева. Мне это известно только потому, что я люблю читать такие книжки, как «Аня из Зеленых Мезонинов» и «Домик в прерии», из которых и нахватываюсь таких случайных знаний.
Пока мы сидим и ждем, когда приемные родители и две их дочери-подростка поставят на стол еду, одна из приемных девочек, тринадцатилетняя Элли, вся в прыщах и в складках жира, на которые особенно тошно смотреть, потому что она подчеркивает их тесными штанами в обтяжку, выстреливает в меня горошиной из миски, которую только что поставили на стол.
— Эй, шлюшка, — шепчет она, растягивая слово, и складывает губы в жуткой гримасе, будто работает в какой-то адской будке поцелуев. — Я слышала, твоя мамаша-шлюха сегодня не явилась в суд. Видно, сосала чей-то член в переулке за мелкие деньги. Яблоко от яблони недалеко падает.
Мои глаза расширяются, я чувствую, как их жгут слезы. Не буду плакать. Не буду плакать. Я смотрю в свою тарелку.
Конечно, в этом доме нет секретов. При желании достаточно легко подслушать, о чем социальные работники говорят с нашими приемными родителями в гостиной в передней части дома. А потом дом полнится сплетнями. Мы прекрасно знаем обо всех кошмарах, которые привели каждого из нас в этот плавильный котел отчаяния.
И я знаю секреты Элли. Знаю, что ее мать умерла, что ее отец сошел с ума, не смог работать и заботиться об Элли и ее сестре. Но я не говорю ни слова.
Под столом я держу за руку Иву, сидящую справа от меня, она нежно сжимает мою руку, ее широко раскрытые глаза смотрят в тарелку.
— Я просто говорю правду, Эви, — заявляет Элли с противным фыркающим смешком. — Лучше, если ты посмотришь правде в глаза. — И почему каждый жестокий человек считает себя идеалом правдивости? Как будто им нужно сказать спасибо за то, что они опустошают ваше сердце своей невероятной честностью.
Я не отвечаю, и Элли быстро находит себе объект поинтереснее, чем я со своим молчанием.
Через минуту я поднимаю глаза и вижу мальчика по имени Лео. Я смотрю на него, но он не отводит взгляда.
— Почему ты на меня смотришь? — с пылающими щеками шиплю я. Мне стыдно за реплики, которые он только что услышал.
Он продолжает смотреть, а потом пожимает плечами.
— Потому что мне нравится твое лицо, — говорит он, но теперь уголок его рта приподнимается в полуулыбке.
Глава 6
На следующее утро я просыпаюсь с ощущением, будто меня переехал грузовик. Я все еще чувствую комок в горле, когда думаю, что Лео погиб в автокатастрофе. Закрыв глаза, я снова представляю, как он улыбается мне зимой на крыше. Во второй раз в жизни я запоминаю его таким.
Я стою под горячим душем столько, сколько мне хочется, ничуть не заботясь о счете за горячую воду. Сегодня — день комфорта. Я буду бездельничать, есть мороженое, читать, а потом пойду к Николь и Майку на ужин. Как раз то, что мне нужно.
Я долго вытираю волосы, пока они не падают на спину темными волнами, и надеваю темные узкие джинсы и белый свитер, который, как я считаю, мне ужасно идет.
Мороженого в доме нет, поэтому я отправляюсь в магазин. Возьму две пинты, не меньше. А завтра уж пробегу лишнюю милю.
Едва выйдя из подъезда, я вижу Джейка: он стоит, прислонившись к машине, и, скрестив руки на груди, улыбается мне. На нем поношенные джинсы и серая теплая рубашка с длинными рукавами, надетая поверх черной футболки. В первый раз я вижу его в джинсах; всю неделю, когда он преследовал меня по городу, он был в костюме. От меня не ускользает, что джинсы сидят на Джейке Мэдсене превосходно.
Я останавливаюсь и скрещиваю руки на груди, склонив голову вправо.
— Тебе что, нужно помочь найти собачку?
Он смотрит на меня с удивлением.
— Нет, собирался предложить тебе конфетку. У меня в машине есть. — Теперь он улыбается. Да что за дела, это мои домыслы или за ночь он стал еще красивее? Я ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь в ответ, качая головой.
Я двигаюсь с места, он идет рядом со мной, и я вдыхаю его чистый, древесный запах. Боже, как он хорошо пахнет. Я приоткрываю рот, желая ощутить его запах. Как, неужели я такое сотворила? Только бы он не заметил! Не знаю, что на меня нашло. Может быть, Эви, тебе еще и лизнуть его? Я издаю внутренний стон.
Повернувшись, я смотрю на идеальный профиль Джейка. Роста в нем, должно быть, не меньше шести футов и двух дюймов. А во мне — пять футов и пять дюймов. Но он смотрит прямо перед собой. Я облегченно выдыхаю и нарушаю молчание.
— Знаешь, я уверена, что в городе десятки девушек, которые были бы счастливы, если бы ты их преследовал. Как-то несправедливо, что вся твоя маньяческая деятельность зациклилась на мне.
Он улыбается.
— А мне понравилось циклиться на тебе, Эви. — Улыбка пропадает с его лица. Его проникновенные карие глаза смотрят испытующе, почти нервно.
Я останавливаюсь и скрещиваю руки на груди. Он тоже останавливается, и я замечаю, как он бросает быстрый взгляд на мою грудь, которая теперь выпирает под руками. Вот тебе на. Но мне нравится, как он смотрит, и ничего не поделать.
Я делаю глубокий вдох.
— Послушай, Джейк, — говорю я серьезно. — Вчера ты застал меня врасплох, рассказав о человеке, о котором я давно не думала, но я в порядке. Тебе больше не нужно наводить справки. Моя жизнь прекрасна. Не интересна. Не шикарна. Но у меня есть все необходимое. Я счастлива.
Последние слова больше похожи на вопрос, чем на утверждение. Ну и пусть.
Джейк ерошит пальцами волосы, смотрит неуверенным взглядом — ага! коронный трюк! — и говорит:
— Просто вчера, когда я уходил, мне показалось, что ты расстроена. Из-за меня. И я хотел убедиться, что ты в порядке сегодня —