Довольно важным для мира является миф о могущественном волшебнике Алдеране, который спас Ортаниус от зловещего демона, поглощающего свет и жизнь. Алдеран смог победить демона своими заклинаниями и призвать на помощь богиню света, которая и помогла победить злобного демона. Эту победу назвали Чудесным Исцелением Мира. Празднуют ее в больших городах каждый год, после наступления холодов.
Еще одним известным мифом Ортаниуса является рассказ о прекрасной принцессе Лилиане, которую похитил злобный маг. Молодой и отважный рыцарь отправился на поиски этого мага, чтобы спасти свою возлюбленную. Сражение было жестоким, но в конце концов рыцарь одержал победу, освободил принцессу и торжественно вернулся домой. Принцесса Лилиана считается полубогиней, дочерью бога торговли Сонгара и простой смертной».
Я читала до обеда, отвлекаясь, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются. И когда пришла пора идти на кухню, то я уже не чувствовала себя полностью разбитой.
В отличие от меня, Араса привыкла к тяжелому деревенскому труду с детства. Так что я не удивилась, увидев, как сноровисто она накрывает на стол. Словно и не работала все это время. И откуда только силы взялись?
Глава 6
Суп с картошкой и лортами, местными макаронами, должен был придать сил и позволить дожить до вечера. Не знаю, кому он там помог, но я съела глубокую тарелку и не наелась. Мой организм, не привычный к постоянной физической работе, требовал покормить его чем-то более существенным. Например, мясом.
Не сказать, чтобы я сильно этому удивилась. Попала я сюда в своем теле. И оно на Земле потребляло низкокалорийную пищу. Но при этом и не выкладывалось так сильно физически. Максимум – прогулка от остановки до дома или тренировка в тренажерном зале раз в неделю. Здесь же я чувствовала себя шахтером, спускающимся в шахту каждый день на протяжении как минимум двух месяцев.
И все бы ничего, но мяса у нас было крайне мало. И его следовало экономить. Иначе зимой можно было ноги от голода протянуть.
А потому я подавила вздох, взяла горбушку хлеба и начала ее жевать, запивая кружкой воды. Хоть как-то голод забью.
Вообще, конечно, в округе было не так уж много аристократических семей, которые могли себе позволить есть мясо хотя бы три раза в неделю. Да что там мясо. Многие семьи и более доступную и дешевую рыбу видели пару раз в месяц, не чаще. Прямо как крестьяне. И отличались те семьи от крестьян только приставкой к фамилии и местом жительства. В остальном же дочери баронов, виконтов, обедневших графов с детства учились готовить, ухаживать за скотиной ну и рукодельничать, конечно же. А мальчики, кроме занятий с оружием, кололи дрова и чинили изгородь.
И те же сыновья виконта Ростина дорт Нортойского, Гастон и Дартас, двадцати восьми и тридцати двух лет соответственно, при необходимости способны были силки в лесу поставить, зайца или тетерева подстрелить, рыбу из речки выудить. Да мало ли. Денег в их семье тоже не водилось. Зато все, кто жил у них в замке, могли себя обеспечить всем необходимым.
Я доела горбушку, допила воду.
Что-то часто я начала вспоминать о виконте. Не к добру это. Как-то не хотелось мне выходить замуж без чувств. И даже если не любовь, то хотя бы симпатия ко второй половинке должна быть. А к сыновьям виконта я не ощущала ничего. Вообще ничего. Как на пустое место смотрела. Ну вот как за кого-то из них замуж выходить при таком раскладе?
Решительно выкинув из головы виконта и его сыновей, я встала со своего места. Нам с Арасой сейчас предстояло заняться шитьем и штопкой. Кто что умеет.
Мы обе старались носить одежду аккуратно, чтобы не наделать в ней дыр. Но вчера внезапно оказалось, что пора зашивать два моих платья и одно – Арасы. Она же взяла в руки иголку, нитки, остатки кружев и лент, и принялась расшивать мне одно из домашних платьев, чтобы оно казалось нарядным.
Рукоделием мы занимались до сумерек. Я обнаружила, что уроки труда в школе на Земле не прошли бесследно. И кое-что мне все же удавалось. Приятное осознание для моего самолюбия.
С сумерками мы с Арасой перешли в кухню, зажгли лучину и стали чаевничать. Горячий ароматный чай, настоянный на травах, отлично подходил к сливовому варенью, приготовленному вчера.
– Завтра придет молочник, госпожа. Да и к мельнику за мукой сходить надо, хлеб-то почти закончился, – с явным намеком произнесла Араса.
Я кивнула и про себя тяжело вздохнула. Деньги. На все нужны были деньги. Даже для моего нынешнего невысокого уровня жизни. Платить надо было везде и всюду: мельнику, молочнику, мяснику. Ну хорошо, к последнему мы не заглядывали – жили вынужденными вегетарианцами, старательно экономили, пытались обходиться без мяса. А вот молоко и муку покупали регулярно. Да и самой Арасе я платила за труд. Благо в доме при тщательном осмотре нашлись несколько серебрушек и немного меди. Да вот только из этих запасов мало что останется уже к середине зимы, как бы бережливо я с ними ни обращалась.
В общем, деньги тратились, но не зарабатывались. Хоть отказывайся от всех покупок и сиди на припасах.
«Сволочи, – крутилось в голове тоскливое, – гады. Хоть бы правила игры объяснили, когда меня сюда закинули. А то бросили без всего. И крутись, дорогая попаданка, как можешь».
Я ощущала себя участницей реалити-шоу «Выживи в другом мире и не сойди при этом с ума».
– Госпожа, – позвала Араса. В темноте, при тусклом свете лучины, я практически не видела ее лица. Только слышала голос, – забыла сказать. Пока вы стирали, приходила служанка от графов Артанасских. Они собираются завтра в гости пожаловать.
– Отлично, – угрюмо пробормотала я. – Значит, будут есть хлеб с вареньем. Если там что-то останется.
Араса тихо фыркнула, видимо, представив, как графские дети с жадностью съедают все, что только появится на обеденном столе.
Глава 7
Лозунгом этой глухой провинции, который был взят на вооружение практически в каждой семье, будь то крестьяне или аристократы, можно было считать поговорку: «В тесноте, да не в обиде». Люди здесь жили скученно, вне зависимости от социального положения. И никто не ворчал, не требовал себе отдельного места, не пытался выбить комнату для проживания. Считалось благом иметь как можно больше детей. С одной стороны, их потом надо было и одеть, и накормить. С другой, при благоприятных условиях, у родителей уже через семь-десять лет после родов появлялись рабочие руки, бесплатно помогавшие по хозяйству. Хорошая экономия на той же прислуге у нищих аристократов.
У тех же