Аллейн по-прежнему молчал. Внезапно лорд Роберт ткнул пальцем в лежащий в папке конверт.
– Штука в том, – произнес он с нажимом, – что почерк был тот же самый.
– В точности тот же? То есть вы могли бы присягнуть, что писал один и тот же человек?
– Нет-нет! Конечно, нет. Тот конверт я видел мельком, но мне приятно считать себя отчасти почерковедом, знаете ли.
– Мы тоже вас таковым считаем.
– Очень похож, – повторил лорд Роберт. – Ей-богу. До чрезвычайности.
– Бог ты мой, – пробормотал Аллейн. – Это то, что американцы называют «прорывом». Его величество случай! У случая длинные руки. Как и у закона. «Трепещите!» – говорит случай. Правда, в конечном счете не такие уж длинные – раз этот гусь действует в пределах одного социального класса, а похоже, так и есть. – Он подтолкнул лорду Роберту коробку с сигаретами. – Мы привлекли криминалиста по тому письму от миссис Х.-Х., что лежит в этой папке. Самая расхожая бумага из магазина «Вулворт». Конверт она нам, понятное дело, не показала. Чернила – тоже из «Вулворта», оттуда же и квадратное перо, применяющееся для такого шрифта. Буквы аккуратно вписаны между линейками. И эта старательность, и специальное перо, и тщательная подделка под текстовой шрифт полностью исключают даже намек на индивидуальность почерка. Отпечатков пальцев нет, а миссис Хэлкат-Хэккетт не обратила внимания на почтовый штемпель… Войдите!
Вошел констебль с пачкой писем, положил их на стол и вышел.
– Одну секунду, Банчи; я только взгляну на свою корреспонденцию. Тут может оказаться… Да, черт побери! Вот оно!
Он вскрыл конверт, пробежал глазами короткую записку, развернул приложенный текст, вскинул брови и вручил листок лорду Роберту.
– Фью-у! – присвистнул лорд Роберт.
На листе обычной линованной бумаги между линейками были аккуратно нанесены три или четыре строчки печатного шрифта. Лорд Роберт прочитал вслух:
...«Непредвиденные обстоятельства помешали получению денег вечером в понедельник. Пожалуйста, оставьте сумку с той же суммой в пространстве между сиденьем и левым подлокотником синего дивана в концертной гостиной по адресу Констанс-стрит, 57, днем в следующий четверг».
– Миссис Хэлкат-Хэккетт, – сказал Аллейн, держа в руке другой листок, – поясняет в записке, что ее неудачливая подруга получила это письмо вчера вечером. А что это за событие состоится в четверг по адресу Констанс-стрит, 57? Не знаете?
– А, эти новые концертные гостиные. Очень модные. Очередное благотворительное мероприятие. Билеты повсюду в продаже. По три гинеи за штуку. Камерная музыка. Бах. Квартет «Сирмионе». Я собираюсь туда.
– Банчи, пусть ничто не отвлечет вас от синего дивана. Заведите беседу с миссис Хэлкат-Хэккетт. Сядьте вместе с ней на синий диван, и когда суровые чары музыки Баха постучат в ваше сердце, останьтесь к ним глухи, но всеми фибрами души…
– Да-да-да. Перестаньте цитировать, Родерик, а то кто-нибудь подумает, что вы детектив.
– Идите к черту!
Лорд Роберт издал кудахтающий смешок и поднялся.
– Мне пора.
Аллейн вышел вместе с ним в коридор. Они обменялись рукопожатием. Простившись, инспектор некоторое время смотрел, как его друг удаляется маленькими шажками – старомодная, чудаковатая фигурка, чернеющая на фоне окна в конце длинного коридора. Фигурка становилась все меньше и меньше, у окна задержалась на секунду, потом повернула за угол и скрылась из виду.
Вечеринка с коктейлем
Через несколько дней после визита в Ярд лорд Роберт Госпелл посетил коктейль-пати, устраиваемый миссис Хэлкат-Хэккетт для ее протеже. Никто, похоже, не знал, кто эта дурнушка, но все единодушно предполагали, что причины, побудившие миссис Хэлкат-Хэккетт вывозить ее в свет, не вполне филантропические. В данный момент никто не помнил имени девушки, но все видели в ней некий добавочный штрих к светской жизни миссис Хэлкат-Хэккетт.
Это был один из первых больших коктейльных приемов сезона, и на нем присутствовали двести пятьдесят человек. Лорд Роберт обожал всевозможные вечеринки, и был, как отметил Аллейн, повсюду званым и желанным гостем. Он близко знал ту часть общества, для которой лондонский сезон – что-то вроде грандиозного барьера: его либо берут в головокружительном прыжке, либо о него – уж как повезет! – спотыкаются. Лорд Роберт пользовался большим спросом как партнер дамы-наставницы, сопровождающей в свет юную девушку. На него всегда можно было рассчитывать, когда требовалось развлечь и поддержать тех невезучих семнадцатилетних малышек, которые, несмотря на все усилия, затраченные на окончание школы, несмотря на все старания портних, парикмахеров, визажистов и неутомимых матерей, частенько одиноко простаивали с вымученной улыбкой в стороне от оживленных групп. С этими незадачливыми дебютантками лорд Роберт нянчился с бесконечным терпением. Он рассказывал им безобидные анекдоты, а когда они смеялись, реагировал так, будто они сами рассказали ему что-то забавное. Его острые маленькие глазки высматривали по сторонам молодых людей, и он втягивал их в маленький кружок, образовавшийся вокруг него и молоденькой девушки. Благодаря его репутации добродушного остроумца самые осторожные и высокомерные молодые люди были не прочь поболтать в обществе лорда Роберта, и вскоре дебютантка обнаруживала, что она единственная девушка в компании мужчин, судя по всему, получающих здесь огромное удовольствие. Нервная улыбка понемногу сходила с ее лица, а душа наполнялась восхитительным чувством уверенности. И, видя, что ее глаза начинают блестеть, а руки перестают напряженно сжиматься, лорд Роберт потихоньку удалялся и присоединялся к компании матрон, где рассказывал анекдоты чуть менее безобидные, но равно занимательные.
Однако в некрасивой протеже генерала и миссис Хэлкат-Хэккетт он нашел свое Ватерлоо. Эта девушка была не то чтобы некрасива, а фатально незанимательна. Каждый квадратный дюйм этого несчастного юного существа усердно и за большие деньги препарировался для выхода в свет стараниями ее светской наставницы – одной из тех американок, с кукольными лицами и точно из стали отлитыми фигурами. Сама миссис Хэлкат-Хэккетт как радушная хозяйка приветствовала сейчас лорда Роберта, и он заметил, что выглядит она, пожалуй, старше обычного. Ей вторил муж-генерал, бравый солдат. Дважды или трижды гаркнув: «Что?!» – он разразился громким смехом: таков был его способ создавать атмосферу веселой непринужденности. Лорд Роберт заговорщицки подмигнул ему и прошел дальше, в гущу гостей. Слуга, в котором он опознал дворецкого Хэлкат-Хэккеттов, поднес ему бокал с напитком. «Стало быть, они обошлись без Димитри или другого человека его профессии», – отметил про себя лорд Роберт и огляделся. В правой части огромной комнаты стояли дебютантки в обществе молодых щеголей – тех самых, которые могли в конечном счете превратить в посмешище лучшие танцевальные оркестры Лондона и свести на нет баснословно дорогие усилия всех на свете Димитри, мисс Харрис и Хэлкат-Хэккеттов. Среди них были и те молодые люди, о которых говорили – с разной степенью иронии – как о завидных женихах. Лорд Роберт почти не сомневался, что и его племянника Дональда общественное мнение относит к этой категории. А вот