Только надеваю, и тут же пробивает холод – рукавов у платья нет. Выглядываю. Лицо фокусника расплывается в довольной ухмылке.
– Будто для тебя пошили.
Гляжу на себя в зеркало. Выгляжу, как наряженная кукла. Нечто бледное и невнятное, нацепившее на себя действительно красивую вещь. Виктор угадал с цветом – горящий рыжий и ярко-красный вполне подходят к чёрным волосам. Собрать бы их ещё красиво. Да и лицо бы чем-нибудь помазать, чтоб таким белым не было. И туфли. Нужны хорошие удобные туфли, чтобы я казалась выше.
Об обуви я даже решаюсь заговорить. Виктор, ничуть не думая, достаёт из шкафа помятую коробку с маленькими чёрными туфельками – слегка поношенными, но всё ещё красивыми.
И вот, теперь я уже точно выгляжу волшебно. Как настоящая ассистентка.
– Ты восхитительна, – восторженно отмечает Виктор.
– Спасибо.
– Благодарить будешь потом, – Фокусник серьёзнеет и внимательно смотрит на меня. – Ещё парочка нюансов есть. Без меня в гримёрке не лазить, в шкафах не копаться. Если я прошу что-то сделать – делай так, как сказано. Любые вопросы приветствуются.
– Хорошо…
– А, да, и ещё, – Он снова широко улыбается. – Секреты фокусов не выдавать.
И говорит Виктор так игриво, так загадочно, что мне и самой становится интересно – что же за фокусы такие он показывает? Трюк с распиливанием знают все. То же можно сказать о всяких там кроликах в шляпах и карточных иллюзиях. Но здесь я уже чувствую нечто большее. Не зря же Ирина Леонидовна так расхваливала этого фокусника!
– Я никому не скажу, – твёрдо говорю я.
– Вот и славно. Наверно, это пока всё, что ты должна знать. Завтра в семь часов у меня представление, посмотришь, как всё выглядит. У тебя место в первом ряду.
Это не приглашение, а самый настоящий приказ. Я должна прийти.
Виктор даёт мне пакет, чтобы забрать с собой платье, а сам идёт кормить обитателей живого уголка. Только вот на фокусника голуби реагируют странно. Стоит лишь ему открыть дверцу клетки, как птицы замирают, будто чучела. Они совсем не двигаются, пока хозяин наполняет их миски, и только когда он отходит в сторону, птицы оживают и принимаются жадно клевать корм.
– Дрессированы, – улыбается фокусник, заметив моё удивление.
– А у вас много фокусов с голубями?
– Достаточно. Парочке я тебя научу.
– Блин… это так круто… – неловко мямлю я. – Спасибо вам.
Плохо делаю комплименты. Наверно, эту надпись надо вытатуировать где-нибудь на лбу, чтобы люди сразу понимали – красивых слов от меня можно не ждать. Но даже тупое бормотание фокуснику нравится.
Виктор и сам не замечает, как притягивает к себе людей. По крайней мере, меня. И пусть я всё ещё остерегаюсь его, побаиваюсь странных шуток и дурной славы, фокусник уже не кажется таким уж страшным.
– Не потеряй настрой, – хмыкает Виктор, играясь с появившейся из ниоткуда ручкой. Очередной фокус. И чёрт возьми, эффектный фокус!
– Конечно, я постараюсь, – серьёзно заявляю я. – А теперь я могу идти?
– Да, конечно. Представление завтра в семь часов. Подойдёшь, скажешь, что от меня.
Я прощаюсь с Виктором и, забрав свои вещи, спешу вниз. Между третьим и вторым этажами мне встречается забавная парочка. Девушка, одетая в рабочую одежду, скорее всего занимается театральной техникой. А вот её приятель точно артист. Что-то артистическое есть и в его аккуратной причёске, и в лощёной улыбке, и даже в руках, привыкших держать инструмент.
– Гляди-гляди! – смеётся девушка, только завидев меня. – Да это ж фокусница!
– Вы меня знаете? – удивляюсь я, остановившись на ступеньку ниже.
– Точно она, – кивает парень. – Я Эдик, скрипач. А это Аделина. Так ты – новая ассистентка фокусника?
– Да, а что?
– Как звать-то тебя?
– Таня.
– Красивое имя – Таня… А ты фокусника своего не боишься?
– А почему я должна его бояться?
Одними вопросами общаемся. И кто-то должен отвечать.
– Жуткий он, – задумчиво бросает парень.
– То есть?
– Знаешь про Олю?
– Какую Олю?
– Была у него ассистентка, Оля. Краси-ивая девчонка. Как раз до тебя работала. Общительная такая, милая, со всеми тут дружила…
– Даже твоего Виктора Палыча звала просто «Витей», – добавляет Аделина.
– А через неделю её как подменили, – увлечённо продолжает Эдик. – Боялась в театр приходить, работала хреново, а мне постоянно нылась на фокусника твоего.
– А на что нылась?
– Говорит, больной он. Из дурки как будто сбежал. Над птицами издевается, сам с собой говорит. А ещё… – Скрипач усмехается. – Она с чего-то решила, что колдует этот мужик.
– В смысле?
– В прямом. Говорит, фокусы его – не фокусы никакие, а колдовство. Я сказал, что ей самой бы провериться надо, а она обиделась. Так обиделась, что в тот же день свалила. Мы думали, поехавшая она, а потом сами поняли, что с колдуном этим что-то не так. Лично я думал, что он просто веществами балуется, но потом история одна случилась.
– Что за история?
– Короче, был у нас клавишник, Семён. В общем, тип он неприятный, скандалил со всеми. Недели две назад он претензию твоему Виктору Палычу предъявил, что фокусы у него тупые и только малолеткам и подходят. Мужик ничего не ответил, но я сам видел, что разозлился сильно.
– Ну, а потом что?
– А потом Семён пропал, – снова влезает Аделина.
– Как пропал?
– А так, – Эдик деловито скрещивает руки. – На следующий день на работу не пришёл. Я жене его звонил – ничего не знает. Потом полиция была, искали тут. Фокусника допрашивали.
– И?
– А на фокусника улик нет, – поясняет Аделина. – Мне ребята из полиции говорили, что шаман этот на вопросы отвечает, а сам ржёт, будто в цирк припёрся.
– Семёна-то нашли? – не унимаюсь я.
– Ищут. Я слышал, он мог к родственникам во Псков уехать, но я в это не верю. Не, не такой Сеня! У фокусника искать надо.
«В гримёрке без меня не лазить, в шкафах не копаться». Эта фраза мгновенно всплывает в памяти и отдаётся жутким холодом, сковавшем тело. Мне становится жутко. Неужели только что я побывала в логове убийцы?
Нет. Я чётко убеждаю себя в этом – Виктор Палыч не такой. Он добрый. Он внимательный, заботливый, весёлый… Может быть, немного эксцентричный, может быть, чуточку скандалист – но не убийца. Сама не знаю, откуда берётся такая уверенность, но я твёрдо решаю стоять на своём.
– Ну, я за Виктором Палычем ничего такого не замечала, – говорю я, стараясь выглядеть уверенней. – Он хороший человек.
– Может быть. Я с ним особо не общаюсь. Говорю, что от Оли знаю и сам видел. Виктор Палыч очень мутный тип.
Если бы меня спросили, кому я больше верю – себе или Эдику, я бы не смогла ответить. Сам по себе Виктор кажется мне хорошим человеком, этаким