Зал снова в восторге.
В одну секунду тень вздрагивает, скользит обратно к сцене и вновь встаёт за Виктором.
Как он это делает?
Виктор колдует и дальше. Игриво пританцовывая, он умудряется и превращать карты в цветы, и поджигать предметы одним взглядом, и делать зрителям странновато красивые подарки. Иногда он смотрит на меня – как тебе представление? Я отвечаю только улыбкой. В голове не укладывается, что всё это всего лишь иллюзии.
Но для меня гвоздём программы становится момент, когда фокусник решает вырвать будущую ассистентку из тёмного зала. Виктор стоит, оглядывает зрителей и улыбается ещё шире:
– Есть доброволец? – Он тут же смотрит на меня. – Может быть, вы?
Фокусник спускается в зал и подаёт мне руку. Немного растерявшись, я поднимаюсь на сцену. Мне не привыкать к публике. Её я не боюсь. Гораздо больше меня пугает неопределённость – какой фокус Виктор задумал для меня?
Зато фокусник ничуть не волнуется.
– Ты любишь гусениц? – спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
– Ровно, – говорю я.
Я могла бы догадаться, что прямо сейчас из банки появится большая зелёная гусеница. Виктор достаёт её осторожно, чтобы не навредить. Гладит. Кладёт на вытянутую ладонь и гордо показывает залу.
– Как видите, – улыбается он, наблюдая, как червячок немного приподнимается и шевелится. – Это гусеница. Забавная, правда?
Реакция зала неоднозначна. Одни заворожённо глядят на руку фокусника, другие морщатся, третьи упорно продолжают снимать. Тем временем, Виктор обращается ко мне:
– Протяни руку.
Я слушаюсь. С той же осторожностью он перекладывает гусеницу на мою правую ладонь и загадочно улыбается – хочет заинтриговать. Я молча наблюдаю за зелёным существом. Никогда не видела таких больших гусениц. Её подбирали так, чтобы было видно с самых дальних мест, может быть даже специально кормили – и результат вышел впечатляющий.
Когда толстушка начинает ползти, мне становится не по себе. Я осторожно придерживаю её и жду.
– Знаешь, – говорит фокусник. – Мне больше нравятся бабочки. А тебе?
– Наверно, тоже, – неуверенно отвечаю я.
– Ну вот и замечательно.
И вот, фокусник уже сжимает мою левую руку. Пальцы у него твёрдые, крепкие, холодные как лёд. Этот лёд жжётся и колется, отдаваясь на моём запястье огромными мурашками.
На секунду мне снова хочется сбежать.
Виктор осторожно накрывает гусеницу моей ладонью, глядит на меня и улыбается ещё шире.
Зал замирает.
Хлоп!
Я вздрагиваю от неожиданности и морщусь. Фокусник легко поднимает мою руку – зал заливается аплодисментами.
Я открываю глаза.
– Боже… – шепчу я.
На ладони сидят бабочки. Вполне реальные, очень даже осязаемые чёрные бабочки – с лапками, крылышками и усиками. Целых четыре. Я не могу поверить. Виктор действительно волшебник!
– Покажи залу, – тихо говорит он.
Я вытягиваю руку. Бабочки распускают крылышки, взмывают в воздух, взлетают надо мной, над Виктором, поднимаются к прожекторам и пропадают из виду.
Люди аплодируют. А я стою на сцене, слышу гитарный мотив и гудение аппаратуры, наслаждаюсь светом прожектора, и понимаю, что это моё место.
Я прихожу в себя, только когда спускаюсь обратно в зал. Вся горю. И самое удивительное, что это ещё не всё. Запястье чуть покалывает. Я осторожно одёргиваю рукав. Записка. Поднимаю глаза на фокусника – а он улыбается, уже исполняя новый трюк.
На небольшом клочке бумаги быстрым почерком начерканы всего три слова – «Зайди после шоу».
Я даже не знаю, как передать мой восторг. Я видела совсем немного фокусников, но уже уверена – этот самый лучший из всех существующих.
Никто не замечает, как проходит шоу. Кажется, будто весь зал, каждого зрителя погрузили в какой-то другой, волшебный мир. Здесь отменили законы физики и всякую тоску, сотворили что-то абсолютно новое и восхитительное.
А глядя на Виктора, я вообще забываю о том, как дышать. Даже к концу представления ни один жест фокусника не выдаёт усталости. Это просто сверхчеловек.
Даже прощается со зрителями Виктор по-своему. Улыбается, отвешивает вежливый поклон, собирает цветы и подарки от подбежавших к сцене поклонников. А потом делает несколько шагов назад. Разводит в стороны руки, сжимающие букеты, выпрямляется, и…
Просто пропадает, разлетевшись стайкой уже знакомых зрителям чёрных бабочек.
Некоторые аплодируют стоя, а я уже бегу в закулисье. Мне хочется застать фокусника сразу же после шоу. Хочу снова почувствовать то, что когда-то чувствовала сама, уходя со сцены. Я вспоминаю ту расслабленную испарину, ту ломоту в ногах после выступления. Бесценное чувство.
В коридоре я сталкиваюсь с уставшими музыкантами. Эдик встречает меня натянутой улыбкой:
– Как тебе? – спрашивает он.
– У вас офигенная музыка! – радостно признаюсь я. – Я никогда такой не слышала…
– А часть мы сами написали. Как-нибудь сыграем ещё.
– Обязательно зайду потом.
Так мы и разбегаемся. Музыканты ныряют в свою гримёрку, а я тихонько подбираюсь к коморке фокусника. Побаиваюсь. Приятное волнение уже давно охватило всё тело, руки трясутся, по спине бегут мурашки. А в кармане лежит та самая записка. Для меня это как пропуск – пропуск в дом, где живёт Чудо.
Стучусь.
– Танюш, тебе можно без стука, – слышится за дверью.
Опять фокус. У меня вновь перехватывает дыхание.
– Виктор Палыч! – радостно тараторю я, влетая и захлопывая за собой дверь. – Виктор Палыч, это было просто… волшебно!
Он поворачивает голову и глядит на меня, будто затевает какую-то шутку.
– И тебе понравилось? – палит он всё так же игриво.
– Да, очень! Как вы подменили гусеницу? Она же была у меня в руках!
– Танюш, не задавай глупых вопросов. Какой иллюзионист будет выдавать свои секреты?
– А мне можно. Я же ваша ассистентка.
Я сама удивляюсь той наглости, с которой я сказала эти слова. Будто и не я говорила, а моя сестрёнка Лиза. А ведь её бестактность меня раздражает, я же всегда жаловалась на неё!
Я вспыхиваю. Мне становится настолько стыдно, что я тут же отвожу взгляд. Следи за словами, Татьяна.
– Узнаешь позже, – уже спокойней говорит Виктор. Он кивает на красное кресло. – Садись. Конфетки будешь?
Зрители щедро одарили его и цветами, и коробками шоколадных конфет, которые фокусник небрежно оставил на столе. Но я ничего не трогаю. Я просто хочу быть здесь.
Пока я занимаю кресло, Виктор успевает снять пиджак и закатать рукава рубашки. И только сейчас я замечаю, что под одеждой фокусника скрываются красочные узоры, покрывающие кожу. Левое запястье украшают начерченные тату-мастером наручные часы, от которых до самого локтя тянется орнамент в виде звериных черепов. Правую руку занимают яркие дольки арбуза, разноцветные фрукты, бутоны цветов и пёстрая надпись «Viva la vida». Завораживающая картина.
– Люблю татуировки, – поясняет фокусник.
– Красивые… – невнятно бормочу я. Хочется сказать больше, спросить о значении надписи, признаться, что я тоже хочу потом сделать себе тату, но что-то снова цепляет меня за язык. Опять боюсь.
– Знаешь, что-то тебя беспокоит, мне