Отвинтив крышку, Вольных бросил на девушку хмурый взгляд. Огненная жидкость обожгла горло, разливая тепло по телу.
-Держите меня семеро? – в темноте комнаты Тарас понял, что девчонка улыбается.
А еще она в темноте комнаты аппетитно шуршала оберткой от шоколадки, но полностью игнорировала всяческие попытки Тараса отвоевать кусочек сладости и себе.
-Да не, ведьма, живи спокойно, - заверил парень, горько вздыхая от того, что пить приходится без закуски, - В пьяном состоянии я совершенно безвреден.
Тарас в приглашающем жесте откинул одеяло, без слов прося девчонку вернуться к своим обязанностям грелки. Иветта, прикончив плитку, секунду размышляла, помялась на месте, переступив с ноги на ногу.
-Иди уже, - поторопил Тарас, ежась от холодного воздуха.
-Только смотри мне! – пригрозила Ива, и прежде, чем послушаться, набросила на ноги Вольных свою куртку и его дубленку.
-Угу, смотрю, - согласно кивнул Тарас, оплетая руками девчонку, стоило ей оказаться в постели.
Алкоголь разлился по венам, даря иллюзию тепла. Но все еще было холодно. И поэтому парень закинул ногу на бедро девчонки. Носом уткнулся в водолазку на ее плече. Сна не было, зато в голове роились мысли о том, как ладно девушка поместилась в его руках. Как она приятно пахнет духами и шоколадом. Как ее волосы, шелковистые на ощупь, разметались по его обнаженному плечу. Как нежная кожа на шее дарит тепло его замерзшему носу. И губам.
-Э, товарищ! – недовольно фыркнула Иветта.
Но Тарас не позволил вывернуться из своих рук. Он прижимал ее тело к себе достаточно сильно. Ива застыла каменным изваянием в крепких руках. Горячие ладони окружали ее, казалось бы, со всех сторон, беря в кокон. И вопреки всем чувствам и здравому смыслу, Ивка не нашла в себе сил противостоять жару тела полубога.
Дыхание становилось тяжелым, уже теплый нос прижимался к шее, сдвинув ткань водолазки. Горячая ладонь скользнула вниз, приподнимая одежду и скользя по гладкой коже живота. Мышцы судорожно сократились под крепкой рукой, выбивая шумный выдох из груди.
Иветта заставила себя двигаться. Часть ее, самая кровожадная и темная, хотела оказать сопротивление и, по меньшей мере, вырубить наглеца, отправив его в отключку до утра. А вторая часть, слабая и женственная, молила остаться в крепких руках понравившегося ей с первого взгляда парня.
-Руки держи при себе! – воинственно потребовала Ива, откатившись от горячего мужского тела.
Тарас медленно отвинтил крышку с бутылки и сделал большой глоток.
-Иначе что? – тихо спросил он.
-Иначе я вырублю тебя до утра, - пригрозила Иветта.
-Выруби, - пожал плечом Вольных, - Не в первый раз. Знаешь, ведь я ничего плохого тебе не сделал. А ты меня била, потом похитила, потом спровоцировала приступ аллергии, теперь вот мучаешь холодом. Думаю, к утру я отхвачу пневмонию, или еще чего покруче.
-Со мной вообще трудно, - пробормотала девушка, пряча нос под одеяло.
-Предлагаю перемирие, - Тарас глотнул еще спиртного и протянул бутылку девушке, - До утра. Как предложение?
-Так себе, - Иветта выглянула из-под одеяла, - Но руки держи при себе.
-Постараюсь, - Тарас проводил взглядом жидкость в бутылке, исчезающую во рту девчонки, и, улыбнувшись, подмигнул, - Но пообещать не могу. Ты меня опоила.
Иветта сделала глоток текилы, закашлялась.
-Закусить бы? – вновь подмигнул Тарас, лежа лицом к девчонке и с улыбкой наблюдая за ее широко распахнутыми глазами, в которых поселилось недоумение.
-Ты все сожрал, - напомнила девушка, вытирая рот ладонью.
Тарас закатил глаза, притворно вздыхая.
-Вот я редиска, - хмыкнул Вольных, - У тебя больше нет шоколада?
-Нет, - резко ответила Ива, пытаясь в темноте рассмотреть глаза полубога, лежавшего рядом.
Судя по озорному блеску в глазах, холод больше не владел его телом. Огонь поселился в венах. И не только по причине алкоголя.
Кровать была узкой, Тарас лежал на боку, а Иветта, подкатившись к самому краю, вот-вот могла оказаться на полу. Но парень не позволил. Удержал. А потом и вовсе притянул к себе.
-Ты милая, когда молчишь, - пробормотал Вольных, - Не красавица, как Агриппина, но милашка. И фигурка на высоте.
Иветта задохнулась от сомнительного комплимента. Да как он смеет сравнивать ее с Груней? Как смеет засматриваться на чужую жену? Сволочь!
-Не смей говорить о Груне! – прошипела Иветта, сквозь прищур зло смотря на своего пленника.
-Ревнуешь? – подмигнул Тарас и не позволил девчонке дать ответ.
Его действия, несмотря на выпитый алкоголь, были стремительными, захват крепким, а само тело, словно высеченное из камня, неподвижным. Ива запаниковала. Она никогда не рассматривала Тараса как достойного противника. Все моменты их встреч он, как правило, валялся перед ней поверженным и бессознательным овощем. А сейчас девчонка понимала, что это все фикция. Просто не хотел он противостоять ей.
Требовательный рот накрыл судорожно сжатые губы. Руки зафиксировали ее голову, не позволяя вырваться. Ноги – обездвижили ее колени, не давая нанести удар в пах. Оказались свободными только ладони, которыми Иветта безудержно колотила по спине парня. Но натыкалась на неподвижную стену. Не сдвинуть, как не старайся.
-Пусти! – прошипела девчонка, пытаясь вывернуться из захвата.
-Поздно, - пробормотал Тарас, только теснее прижимаясь к юному телу девчонки.
Что-то переклинило с мозгах Вольных. Он понимал, что нужно остановиться. Лечь и уснуть до утра. А лучше – уехать на машине девчонки домой, оставив ее здесь одну. К утру, скорее всего, ее родня примчится ей на помощь. И все будут довольны и счастливы. Но нет. Эта ведьма его довела. Спровоцировала. Напоила. А теперь он уже не может контролировать себя. Ну, ладно, не хочет.
Он целовал девчонку долго, глубоко, пока ее кулачки не распрямились, и ладошки не легли на спину. Тарас предположил, что сейчас она начнет царапать его ногтями, если уж с кулаками не повезло. Парень внутренне напрягся, ожидая отрезвляющей боли. Нет. Ошибся. Ладошки были нежными и даже ласковыми. Движения от шеи, вниз к пояснице – несмелыми, но горячими.
Эта капитуляция. Ну, или временное перемирие. Так понял Вольных.
Иветта дышала часто, уже крепко обнимала его за шею. А парень устроился удобнее между ее ног, без слов позволяя почувствовать свое возбуждение. Тонкая ткань его белья не скрывала и не