— Хорошо. Пойдем.
— А куда?
— К нотариусу мессиру Нофри.
Сердце несчастного подростка упало окончательно. Зачем люди ходят к нотариусам? Заверять разные сделки, но в его возрасте сделка возможна только одна — обручение. С кем?! Почему молчит мать?
У нотариуса их ждал Микеле Бальдо, суконщик, чью дочь, рослую толстую Джованну, Козимо видел не раз. Неужели она невеста?! Но самой Джованны не видно, хотя ее присутствие необязательно.
Козимо удалось взять себя в руки и не сбежать. Но он едва не пропустил главное — отец представил его Микеле Бальдо как… партнера! Бальдо хохотнул:
— Сработаемся!
Это было немыслимо, невиданно, неслыханно — Джованни де Медичи внес три тысячи флоринов против тысячи Бальдо на покупку суконной мануфактуры в пользу своего тринадцатилетнего сына Козимо!
— Отец, но я ничего не смыслю в суконном деле… я никогда не думал становиться суконщиком…
Козимо возбужденно шептал это отцу, стараясь, чтобы не услышали остальные. Неужели Джованни де Медичи внял заверениям старшего сына, что банковское дело не для него, что он хотел бы заняться чем-то иным? Но не производством сукна же?! Это даже ужасней женитьбы на конопатой Джованне Бальдо!
Джованни де Медичи рассмеялся:
— Никто не заставляет тебя вставать к чану с краской или раскатывать сукно для нанесения рисунка, но как производят ткань и чем приносит доход мастерская, ты знать должен. Управлять всем будет синьор Бальдо, но ты владелец трех четвертей мануфактуры, и будь добр находить время заниматься своим владением.
Потом они подписывали договор у нотариуса, и взрослые мужчины с легкой усмешкой поздравляли юного совладельца мануфактуры:
— Теперь ты будешь членом Калималы — гильдии суконщиков.
Когда отец и сын Медичи вышли из дома нотариуса, чтобы отправиться на саму мануфактуру, Козимо почти с отчаяньем поинтересовался:
— Отец, но зачем мне становиться суконщиком?! Вы же хотели, чтобы я был банкиром.
— А ты хочешь быть банкиром?
— Лучше уж им, чем…
— Козимо, повторяю, никто не заставляет тебя самого заниматься производством сукна, просто нельзя складывать все яйца в одну корзину. Теперь у тебя есть мануфактура, которая будет давать прибыль, а прибыль еще никому не мешала. Когда Лоренцо исполнится тринадцать, я сделаю нечто подобное и для него. Теперь ты взрослый, должен быть серьезным и ответственным.
Услышавший последние слова Микеле Бальдо усмехнулся: куда уж серьезней! Старший сын синьора Медичи и без того выглядит взрослей своих лет. Он щуплый и невысокий, как отец, а глаза умные-умные… Эх, такого мужа бы Джованне… Но Микеле Бальдо так высоко не замахивался, понимая, что банкир Медичи, уверенно шагающий вверх к богатству, выберет другую невесту для своего наследника. Каждому свое.
Серьезный и ответственный тринадцатилетний совладелец мануфактуры Козимо де Медичи до самого вечера постигал секреты производства сукна в своей новой мастерской. Джованни де Медичи не стал вникать в разные тонкости, поручив сына его партнеру Микеле Бальдо, который с удовольствием объяснял подростку суть производства. Это оказалось интересно! Немного погодя Козимо забыл о своем нежелании заниматься суконным производством, во всяком случае, он постарался хорошенько разобраться в разных хитростях и запомнить названия красок…
Когда Козимо наконец отправился домой, его одежда мало напоминала парадную, столько пыли на нее попало, в носу свербело от ворса и едких запахов, в ушах грохотало и скрежетало, а перед глазами плыли полотнища разных цветов.
Ночью Козимо снились чаны с краской, развешенные на стойках полотнища тканей и он сам, пытающийся наносить рисунок. Но едва трафарет в его руке касался поверхности ткани, как на месте прикосновения расплывалось огромное грязное пятно. Козимо проснулся в ужасе и с самого утра попросил разрешения отправиться на фабрику вместо школы.
Отец с изумлением вскинул на него глаза:
— Ты все же решил стать ремесленником?
Пришлось признаться, что процесс нанесения рисунка трафаретом остался непонятным, это мучает и даже приснилось ночью.
— А то, чему сегодня будут учить в школе, я легко догоню, отец. — И поспешил добавить, чтобы отец не счел сказанное бахвальством: — Отец Микеле намеревался читать главы «Божественной комедии», но те, которые я знаю на память.
Джованни кивнул:
— Хорошо, но не злоупотребляй этим.
У Козимо получилось, оказалось, что полотнище просто должно быть сильно натянуто, краска достаточно густой, а само прикосновение трафарета недолгим. Но главное — ткань должна быть достаточно влажной, но ни в коем случае не мокрой. Именно из-за влажности и плохого натяжения и расплывались пятна у неумех. Это портило весь кусок, поскольку хорошая краска потом из ткани не вымывалась.
Нет, Козимо не собирался становиться суконщиком или ткачом, он всего лишь разложил весь процесс по полочкам и… через неделю пришел к отцу с предложением, как его, нет, не улучшить, но сделать более доходным.
— Отец, не лучше ли вот здесь и здесь переместить? Не придется далеко носить отрезы, они смогут быстрее сохнуть, но главное, это позволит работать над куском сразу двум мастерам.
Джованни прекрасно понял, о чем говорит сын, в конце концов, он был не только главой гильдии менял и банкиров Флоренции, но и членом гильдии суконщиков и ткачей. Поразился толковости придумки Козимо и ее простоте, верно говорят, что все гениальное просто. А сам Козимо попытался добавить:
— А на освободившейся площади можно поставить еще стойки, чтобы сушка не задерживала выпуск ткани.
— Козимо, почему ты говоришь это мне?
— А… кому же?
Старательно пряча довольную улыбку, Джованни пожал плечами:
— Вы с Бальди совладельцы, вам и решать. Говори ему.
В тот же день Бальди рассказывал Джованни де Медичи о перестановках, предпринятых по совету его сына:
— И ведь как удачно получилось! И работать мастерам легче, и все пошло быстрей, и места столько освободилось!
Пока что-то меняли в мастерской, Козимо три дня не ходил в школу, а когда появился там снова, проблемы простого чтения и зубрежки показались столь мелкими… Жаль терять столько времени, наблюдая, как недотепа Санчо не может даже по слогам прочесть прекрасные строчки Данте о Флоренции! В какое-то мгновение он не выдержал и раздраженно по памяти произнес то, что Санчо с трудом разбирал по написанному.
Отец Микеле ничего не сказал, лишь внимательно посмотрел на подростка. Козимо вынужден извиниться за свое поведение, учитель прав, то, что Санчо глуп, не дает право самому Козимо на хамство. Но недовольство осталось. Нет, он не считал себя самым умным или способным среди учеников, просто жалко терять время, просиживая рядом с тупицами, его можно бы использовать с толком.
Время — самый драгоценный дар, оно единственное, что невозможно вернуть! Это Козимо уже понял, несмотря на свои тринадцать лет.
На следующий день отец Микеле поговорил с мессиром Медичи, но не жалуясь на его старшего сына, а наоборот. И даже кое-что посоветовал. К счастью для Козимо, Флоренции и всей Европы, мессир Джованни де Медичи умел прислушиваться к умным советам