Пальцы замерли над струнами. Прошло секунд десять, прежде чем голова, скрытая просторным капюшоном, поднялась, и на демоноборца уставились два прозрачных голубых глаза.
— Дожила! — через некоторое время пробормотала старуха, древняя, как история человечества. — Уже мерещатся мертвяки.
Сокрушённо покачав головой, она опустила голову и коснулась струн, но звук так и не родился. Старуха снова посмотрела на Эла. Редкие седые брови сошлись на переносице, сделав многочисленные морщины ещё глубже.
— Ты видение? — проговорила обитательница города. — Или призрак? Впрочем, не знаю, зачем я говорю с тобой. Нужно закончить игру. Её всегда необходимо закончить. Так что не мешай. Уходи же! — прикрикнула она, когда Эл не сдвинулся с места. — Нет? Ты не желаешь убираться прочь, — старуха покачала головой. — Ты не боишься. Бесплотным созданиям и видениям нечего опасаться. Всё правильно. Ладно, оставайся. А я должна закончить игру. Дым почти исчез.
Взглянув на площадь, некромант убедился, что старуха права: прозрачный оранжевый туман едва виднелся.
Снова полились тихие мелодичные звуки. Эл не мешал. Он стоял и ждал, когда странная женщина закончит. Узловатые пальцы перебирали струны уверенно, быстро, ловко. Они словно снова стали гибкими. Музыка становилась всё быстрее, пока вдруг не оборвалась.
Старуха спрятала гусли под лохмотья, встала и заковыляла к костру. Опрокинув жаровню в огонь, она пробормотала заклинание, взмахнула рукой, и пламя с шипением погасло, оставив только поднимающийся спиралью дым.
— Ты используешь магию Чёрной крови, — проговорил старухе в спину Эл. — Но не тогда, когда играешь на гуслях. Музыка несла иное волшебство.
Женщина резко обернулась, глаза её, выцветшие от прожитых лет, слегка расширились — не от страха, а от удивления.
— Так ты живой?! — неуверенно пробормотала она спустя несколько секунд.
— Не совсем, — отозвался Эл, подняв руку, чтобы коснуться края амигасы в знак приветствия. — Но, безусловно, настоящий.
Глава 5
Кто-то сильно тряс Алёну за плечи. Она чувствовала это сквозь сон, но не могла заставить себя открыть глаза: её сморила небывалая усталость.
Наконец, до сознания добрался голос Тёмы:
— Да проснись же ты!
Девочка с трудом разлепила веки, часто заморгала.
— Наконец-то!
— В чём дело?
Во рту было сухо, язык едва ворочался. Это из-за воздуха: по ночам из него уходила вся влага. Легенда гласила, что её крадёт Каппа, но кто поверит в такие сказки? Зачем отшельнику влажность, если он живёт на берегу залива? Да и потом — существует ли вообще этот отшёльник? Люди всегда были склонны приписывать катаклизмы и прочие неприятности неведомым силам — так они придумали когда-то давным-давно богов. Во всяком случае, если верить Демиду.
— На нас напали! — Тёма встряхнул девочку ещё разок и заставил сесть. — Прячься!
Теперь Алёна услышала характерные для схватки крики: бой шёл снаружи, но очень близко к входу в убежище.
— Кто?!
Сон как рукой сняло — даже удивительно.
— Не знаю. Какая разница?
— Их много?
— Как муравьёв!
— Наверное, кроты! — пробормотала Алёна, вставая.
Этот клан давно враждовал с её собственным. И считался довольно многочисленным. Кроты обитали под землёй, глубоко. Хорошо знали пещеры в округе. Они верили, что гора живая, потому что слышали, как она говорит. Иногда их шаманам удавалось подслушать гору. Но они никогда не рассказывали о том, что именно слышали. Наверное, это было слишком жутко.
— Беги по тоннелям, — сказал Тёма. — Не возвращайся. Жди остальных. Если… — он запнулся, по его худому лицу скользнула тень, — кто-нибудь выживет, тебя найдут.
Он умчался в коридор, прижимая к груди арбалет.
Алёна схватила рюкзак со своими вещами. Она всегда держала имущество собранным — на такой вот случай.
«Если кто-нибудь выживет…»
Девочка понимала, что это означает: шансов уцелеть почти нет. Взрослые будут удерживать позиции, прикрывая отход детей в глубь катакомб, но сами полягут все. Клан будет уничтожен. Возможно, та же участь постигнет нападавших — если только они не объединились ещё с каким-нибудь кланом.
Алёна поспешила в дальние тоннели. Она не видела остальных детей — они или ушли раньше, или отправились другими путями. Это не имело значения. Без взрослых они долго не протянут. Несколько дней, быть может, пару недель — но потом их либо обнаружат риперы, либо члены других кланов. При любом раскладе ни на что хорошее рассчитывать не придётся.
Девочка убегала, слыша звуки боя: удары, звон мечей, крики раненых. Прозвучала даже пара взрывов: нападавшие разжились огненными яйцами и пустили их в ход. Зря. Это почти наверняка привлечёт внимание риперов, которые скоро будут здесь.
Алёна свернула направо. Она хорошо знала тоннели — как и все их обитатели. Без этого было бы трудно выжить.
Зачем она убегала? Всё равно обречена. Это «спасение» не имело смысла.
Девочка затормозила перед ржавой лестницей, ведущей наверх. Минуты две она карабкалась, пока не очутилась в маленьком помещении с выбитыми окнами. Здесь и следовало дожидаться остальных. Алёна решила последовать инструкциям, которые вдалбливали в неё и остальных с самого детства: закрыла крышку люка, села в угол и, подтянув колени к подбородку, приготовилась ждать.
Было странно, что в помещении не оказалось других детей: девочка рассчитывала встретить их здесь. Она была уверена, что они добрались раньше неё.
Спустя минут десять Алёна поднялась и подошла к оконному проёму. Вдалеке полыхал огонь, словно обезумевшие светлячки, метались факелы — бой продолжался. Девочка достала из рюкзака большой чёрный бинокль — бесценное сокровище, найденное на полуразложившемся трупе какого-то старателя. Алёна прижала окуляры к глазницам, подкрутила колёсики.
Люди больше не сражались. Всё обстояло гораздо хуже: риперы примчались на звуки и вспышки, зная, что никто, кроме человека, не способен произвести подобный эффект. Конечно, теперь часть тварей рыскала по тоннелям убежища, отыскивая уцелевших, а другая атаковала людей снаружи — чужаков, напавших на клан Алёны. Девочка испытывала радость, наблюдая за тем, как риперы обрушивались на отстреливающихся и, пригвоздив в земле, начинали препарировать. Чудища пускали в ход лезвия и пилы. Алёне было видно, как одного из нападавших распластали возле входа в убежище и методично потрошили. Старый Демид утверждал, что риперы ищут в людях души, потому и устраивают подобную расчленёнку.
Алёна опустила бинокль. Сейчас подобные сцены происходили повсеместно — и внутри убежища тоже. Оставалось надеяться, что члены её клана погибли раньше, чем до них добрались риперы. А вот нападавшим не повезло. Должно быть, они были пьяны или накачались наркотиками, если полезли в бой с огненными яйцами, не удостоверившись, что поблизости нет риперов. Очень глупо. Результат — несколько десятков бессмысленных смертей. В выигрыше остались только чудища.
Тёма, Демид — оба, конечно, погибли. Алёна стиснула зубы. Она заплакала бы, если б умела. Но даже после смерти брата из её глаз не выкатилось ни единой слезинки.
Девочка решила, что ждать нечего. Если остальные дети и спаслись, то отправились не сюда, а в подземный бункер. Возможно, ей тоже надо было бежать