— Мне бы поговорить с потерпевшим, Михал Иваныч, — здороваясь, объяснил я цель визита.
— Да пожалели б вы парня… Еле языком ворочает. Он у меня весь на растяжках, под капельницей четвёртый час лежит. Только по журчанию в утку понимаем, что живой, — пошутил доктор. — Вчера его, как конструктор лего, собирали. Я выходной был, так меня из цирка вытянули, еле внука успокоил. Кстати, хочу повторный рентген сделать. Одно место мне не нравится, — показав глазами на мой пах, сказал хирург-травматолог.
Стоящая рядом молоденькая прыщавая медсестра поправила очки и тоже с интересом посмотрела на мой пах.
— Ты ж мне сам говорил, что там костей нет, — понизив голос, спросил я эскулапа.
— Не о том думаешь, Ахметдзянова, — показав медсестре толстым пальцем на её место, сказал Миша. — Таз его мне не нравится.
— Чем били, не анализировал?
— Это пускай ваши эксперты анализируют. Его не били, Андрей, его убивали, — мрачно ответил хирург, доставая из отворота шапочки сигарету. — Убивали грамотно, профессионально и не спеша. Давали возможность прочувствовать боль, не теряя сознания, так сказать. Не думаю, что это была толпа. Но… что-то или кто-то помешал закончить дело.
— Откуда такие выводы? — поинтересовался я, хотя не доверять опытному костоправу причин не было.
— А посуди сам. Была бы толпа, били бы беспорядочно, много, чем попало и кто куда попадёт. А тут ударов было несколько. Максимум четыре. И один очень травмоопасный бросок. Бросали спиной на угол плиты перекрытия или на какой-то строительный блок. Выверено, точно бросали. Отсюда компрессионный перелом позвоночника, травма таза и открытый перелом лучевой кости левой руки. А удары были в район сердца (отсюда трещины в рёбрах), в район печени и солнечного сплетения. Хотя… эти удары были так… чтобы клиент сначала помучился. Ну а «вишенка на торте» — точный и выверенный удар в район основания черепа. Именно этот удар должен был поставить жирную точку в конце молодой жизни этого качка.
— Какого качка? Ты о ком, Иваныч? — не понял я красноречивого эскулапа.
— Как о ком? О Старикове я, если именно он тебя интересует. Видно, что парень давно и профессионально занимается бодибилдингом. Мощный мужик, с довольно приличным мышечным корсетом. Вот он Старикова и спас, — уверенно ответил Михаил Иванович. — Ну, пошли, покажу тебе гибрид мышц и гипса. Только недолго, Васильич.
— Слушай, а били-то чем? Арматурой, битой…
— Не поверишь… Старикова убивал боец. Руками, ногами… — неожиданно объявил Михаил Иванович.
* * *В небольшой палате стояли две кровати, оборудованные какими-то колёсиками, рычагами и тросиками, похожие на инквизиторские приспособления для пыток еретиков. На одной полусидя страдал подвешенный на противовесах и трубках, идущих от него и к нему, наш лейтенант Стариков. Рядом на соседней кровати сидел молодой пацан с загипсованной ногой от кончиков пальцев по самое не хочу и, мусоля во рту ручку, разгадывал кроссворд. Я, со свойственной мне врождённой учтивостью, попросил:
— Молодой человек, выйдите, пожалуйста, минут на десять в коридор, нам пообщаться нужно с товарищем. Костылики вам подать?
Даже не повернувшись к мужчине, стоящему в парадной полицейской форме, молодой человек недовольно прогундосил:
— С какой это стати? У нас сейчас тихий час, между прочим… Надо? Вывозите этого поломанного в коридор и базарьте!
Вы когда-нибудь слышали звуковой сигнал литерного спаренного тепловоза, прущего тяжеленный километровый грузовой состав в двухкилометровом тоннеле? Так вот, это жалкое подобие того, что услышали мы из уст заведующего травматологическим отделением.
— А ну-ка вон пошёл, сучонок одноногий! — размахивая стетоскопом, как ремнём, заорал Михал Иваныч, неотвратимо двигаясь в сторону хамоватого юноши.
Пацан, вобрав голову в плечи, подпрыгивая на одной ноге, пулей вылетел из палаты, забыв про костыли.
— Не, ну ты представляешь? Главы районной администрации сынок. Ночью бухой на байке в автобусную остановку влетел. Двое пешеходов пострадали из-за мерзавца. Правда, глава — молодец. Наш человек. Пока мы этому шкету ногу собирали, ходил вокруг стола и орал: «Вы, б…, ему ногу отрежьте к херам, я разрешаю! И писюн к жопе пришейте мудаку!» Ладно, не буду мешать, — кивнул хирург и вышел из палаты.
Из-под простыни выглядывала только оголённая правая рука раненого. Физические кондиции парня действительно были выдающимися. Идеально проработанные мышцы бицепса и большой дельтовидной поражали своими размерами. Стали понятны слова Михал Иваныча о мышечном корсете. Все эти прокачанные мышечные бугры, как живая кольчуга, защитили парня от смертоносных ударов. Стульев в палате не было. Пододвинув поближе к кровати лейтенанта тумбочку, я приземлился на неё и представился, нависнув над потерпевшим:
— Здравствуй, Стариков. Хотел спросить у тебя о здоровье, но вижу, что не очень. Я майор Чапаев. Занимаюсь расследованием по твоему делу. Говорить можешь?
— Не очень… корсет на шее… мешает. Затылок ломит… — ответил Стариков.
— Давай так. Я задаю несложные вопросы, ты отвечаешь «да» или «нет». В тренажёрном зале ты заметил что-нибудь подозрительное? Следил за тобой кто-нибудь?
— Нет…
— В душевой, раздевалке?
— Нет…
— За тобой шёл кто-нибудь после тренировки?
— Нет… хотя… нет, точно нет.
— Так, лейтенант, такими темпами мы с тобой до утра будем протокол писать. Знаешь, у меня есть опыт в подобных делах. У тебя же правая рука рабочая? — спросил я.
— Да, — односложно ответил потерпевший.
Я вложил ему в руку ручку, а сам зафиксировал чистый лист бумаги на своей папке. Было бы здорово, если бы этот поломанный лейтенант по примеру моего Федьки, написал своей рукой всё, что с ним произошло в тот злополучный день. В палату заглянул Михаил Иванович, нервно нюхающий сигарету.
— Молчим, Иваныч. Молчим и пишем, — кивнув на больного, почти прошептал я.
Стариков, не скажу, что бегло и самозабвенно, но судя по эмоциям на лице, старался описывать события подробно. На его носу и подбородке от усердия даже выступило несколько капелек пота. Поощряя «писателя», я ненавязчиво и еле слышно повторял:
— Молодец, Стариков… Ты не спеши, главное, подробненько всё… ничего не забывай. Как ты на стройку-то попал, лейтенант? Сколько их было? Кто ударил первым? Куда? Может быть, что-то кричали? Имена, клички… В драке обычно эмоции мало поддаются контролю.
В результате нашего совместного сорокаминутного творчества свет увидел довольно подробный отчёт лейтенанта Старикова, включивший в себя описание его субботнего патрулирования в составе усиленного экипажа ППС и пошаговый хронометраж проведённого выходного дня до последней фразы: