Пока Лимей Тик пытался придушить меня, напав сзади, трое других молодчиков пытались то ли переломать мне ребра, то ли размозжить мне голову, но тут я заметил, что еще кто-то попытался вступить в драку. Ножка стула обрушилась на череп Джеда Уиферса, и происходящие события перестали его интересовать, когда он опустился на пол, со свистом выпустив воздух, словно сдувшийся мяч. Глория О’Дейл еще раз взмахнула ножкой кресла, нанеся Джеду контрольный по макушке.
Следующим взвыл Голландец Стейнманн. И тогда Билл Рейнольдс, оставив меня, развернулся, чтобы заняться новым врагом. Чувствуя, как Лимей на носочках скачет следом за мной, я рванулся вперед и со всего маху врезал Стейнманну по почкам. Краем глаза я увидел, как Рейнольдс вырвал у Глории ножку кресла и повалил её на пол. Тут от злобы взвыл Биссетт — он обезумел, как и я. Я почувствовал, как пол уходит у меня из-под ног и в полете ударил Рейнольдса макушкой в живот, сбив его с ног, и тот со всего маху врезался головой в пол. Обезумев, и не без причины, я повалился на него, продолжая работать кулаками в корпус, и замолотил бы его до смерти, хоть он и был без сознания. Я бы ещё с удовольствием помесил его, но тут Голландец Стейнманн отвлек мое внимание, разбив стул о мою голову.
Я метнулся вверх через груду обломков и зацепил его хуком слева, который едва не оторвал ему ухо, и поставил его с ног на голову. Потом я обратил внимание на Рыжего Портленда, который отползал с поля боя, пытаясь прийти в себя от прямого под дых. Похоже, он вышел из игры. Одежда у него была порвана, а задница окровавлена, как недожаренный бифштекс. Он ревел, а стоящий рядом с ним Спайк всем своим видом показывал, что готов снова вступить в драку, как только выберет новую подходящую цель. В зубах он сжимал окровавленные остатки брюк рыжего. А задние лапы подогнул, готовясь к новому прыжку. Когда Рыжий заметил, что я обратил на него внимание, он сделал отчаянный рывок и, перевалившись через порог растворился в ночных тенях.
Встряхнув капли крови, смешанной с потом, с уголков глаз, я осмотрел поле боя, усыпанное «мертвыми и умирающими» — скорее всего, они были без сознания, по крайней мере, я на это рассчитывал. Вторые громко стонали, первые отдыхали в тишине.
Глория поднялась с пола. Видимо, у неё кружилась голова, так как на ногах она стояла нетвердо. Спайк, в свою очередь обнюхал всех поверженных врагов, словно выискивая, кого бы ещё цапнуть. А потом Туз попросил наконец-то освободить его. Глория доплелась до него, а я последовал за ними, пытаясь определить степень повреждений. По крайней мере одно из ребер точно было сломано, скальп рассечен, и кровь капала с того боку, который Лимей Так пытался расковырять ножом. И еще я решил было, что одна из этих крыс ударила меня сзади дубиной, а потом, сунув руку в карман, обнаружил пистолет Туза Бессетта, про который я начисто забыл. С отвращением я отбросил его подальше — такое оружие было не для меня.
Потом я подмигнул Тузу незаплывшим глазом, в то время как тот сидел спокойно, ожидая, когда Глория освободит его от шнура.
— Вижу, что ошибся в вас, — сказал я, протянув ей руку. — Я лоханулся по полной, и если вы потребуете заплатить долг, то я готов прямо сейчас…
— Да ладно, парень, — ответил за неё Бассетт, сжимая в руках Глорию. — Я не хочу драться с тобой, хотя теперь начинаю понимать, что тут произошло.
Я сел на скамейку, чувствуя себя полным неудачником.
— Единственное, что мне хотелось бы понять, что за бумага, о которой идет речь.
— Ну, — проговорил он. — Около года назад я познакомился с сумасшедшим русским ученым. В своем безумии он попытался отблагодарить меня. Зачем-то в присутствии Галта заявил, что даст мне формулу, которая сделает меня самым богатым человеком на Земле. Сам ученый вскоре погиб — в его лаборатории случился взрыв, потом в его комнате был найден конверт с моим адресом, а внутри и в самом деле была формула. Галт узнал об этом и с тех пор досаждал мне, пытаясь добыть её любым способом. Он думал, что это и в самом деле что-то очень ценное. А на самом деле это были всего лишь каракули умалишенного. Господи, Галт ведь считал, что на той бумаге описан процесс искусственного производства алмазов! Полнейший маразм, но Галт в это так никогда и не поверил.
— И почему-то решил, что я буду молчать, — размышляя вслух произнес я. — Но, Глория, скажите, откуда вы узнали, что это Галт нанял Уиферса, чтобы слить мой бой с Лири?
— Я ничего и не знала, — призналась девушка. — Я обвинила Галта наобум, чтобы толкнуть вас лбами.
— Не буду дотошным, — вздохнул я, пожав плечами. И тут заметил, что один из поверженных пришел в себя и на четвереньках направился к выходу. Это был Джед Уинтерс. Шагнув к нему, я подцепил его за воротник и рывком поставил на ноги.
— Сколько Лири заплатил тебе, за то, что ты слил мой бой с ним? — потребовал я.
— Тысячу долларов, — заикаясь, пробормотал рефери.
— Давай сюда, — приказал я, и он трясущимися руками вытащил деньги из внутреннего кармана. Я осмотрел пачку. Деньги были в банковской упаковке, и, похоже, их не вскрывали.
— Повернись и внимательно смотри на звезды, — приказал я.
— Но мы же в доме, и тут не видно никаких звезд, — пробормотал он.
— Сейчас увидишь, — заверил я его, и со всего маху пнул ногой ниже пояса, так что он, качнувшись, сделал несколько шагов к занавешенному окну, но, не удержавшись на ногах, перевалился через подоконник и, высадив окно, вместе с занавеской полетел вниз, благо это был первый этаж. Я ещё постоял у окна, прислушиваясь к его затухающим крикам, с которыми, зажимая руками побитые места, он помчался по переулкам, стараясь оказаться как можно дальше от меня.
Когда его вопли окончательно стихли, я повернулся к Тузу и Глории и объявил:
— Теперь Галту придется ответить за эту грязную сделку и заплатить всем пострадавшим, — а потом я вздохнул. — Вот так всегда: хочешь сделать доброе дело, а попадаешь впросак. Наш старик потерял все деньги из-за судейства Уиферса. Пойду отдам ему тысячу баксов, чтобы он выкупил свой корабль… И еще я зайду к хозяину «Сладких грез» и