— Оружие к бою, — приказывает Тиель. — Выходим по команде.
У него под началом двадцать два человека — это три отделения, включая поддержку с тяжелым оружием. Ракетными установками. У других с собою огнеметы, а подобное любит стоять возле подобного.
Таков путь легионес астартес.
Сквозь расширяющийся проем заднего люка становится видимой сеть изборожденных боевыми шрамами построек. Что бы здесь ни случилось, Тиель надеется, что двадцать двоих бойцов ему хватит.
Коридоры завалены обломками импровизированных баррикад. Тусклые прожекторы на доспехах Ультрадесантников высвечивают в стенах дырки от пуль и воронки от снарядов. Над головами мигает наполовину сорванная из креплений осветительная полоса.
Сержант Дрений обрезает моток колючей проволоки.
— Должно быть, здесь они приняли последний бой.
Тиель кивает. Опустошенный Тритус хранит зловещее молчание, и чрезмерно громкая болтовня кажется ему неуважительной по отношению к покойным. Под ногой что–то хрустит и, опустив глаза, он видит разбросанные по полу толстые медные гильзы.
Их с Дрением отделения продвигаются двумя транзитными коридорами, ведущими в сердце поста прослушивания. Вся станция пережила тяжелую битву, но здесь она бушевала сильнее всего. Плотный обстрел, гранаты и термозажигательные снаряды разнесли большую часть внутренней стены-переборки между переходами. Бойцы Тиеля и Дрения могут видеть и переговариваться друг с другом сквозь рваные дыры.
Третий сержант отряда Тиеля, Фаддей, остался в корабле. Его ракетные установки им нужны только для усиления.
Здесь от них проку не будет. Битва уже закончилась, обитатели Тритуса погибли. Пол усеивают изувеченные тела, наполовину погребенные под гильзами. Это — персонал станции, включая офицеров обеспечения безопасности.
— Раны от цепных мечей, — подмечает Дрений.
— На них напали легионеры, — Тиель видит руну, грубо вырезанную на лице одного из покойников, и хмурится. — Несущие Слово.
Инвиглион, стоящий вторым в колонне, печально качает головой.
— Значит, ты был прав, сержант — Теневой крестовый поход Лоргара не окончен.
— Я не это имел в виду, брат. Это вовсе не Теневой крестовый поход.
Впереди — ворота в главный узел связи, болтающиеся на промышленных навесах. Со своей стороны Дрений указывает на вход.
— Может, там мы найдем ответы.
— Наверняка я там найду одно, — произносит Тиель.
— Что, сержант?
— Мертвецов.
Тиель оказывается прав. Когда Ультрадесантники вламываются в главный узел связи, они попадают на самую настоящую бойню. Здесь еще больше мертвых служащих Тритуса, и именно тут они отчаянно сражались в конце.
Вместо обычных баррикад оборонявшиеся укрывались за тяжелыми металлическими пультами прослушивания. Весь узел, огромное восьмиугольное помещение, наполнен этими громоздкими устройствами связи. Парты и картографические столы перевернуты. Полки с картриджами свалены в кучи, словно мешки с песком.
Этого было недостаточно, дабы остановить нападавших. Большая часть оборудования безвозвратно уничтожена.
На полу валяется разбитый пластек. С потолка кишечными петлями свисают кабели и перерезанные провода, однако катаракты искр говорят о том, что генератор либо резервный источник энергии по-прежнему работает. Гололитические системы, огромные инфокодеры и модули вокс-транспондеров разрушены до основания вместе с инженерами, офицерами связи и силовиками Тритуса.
Других тел нет. Их убийцы забрали своих мертвецов с собой или же вовсе не понесли потерь во время нападения.
Инвиглион вполголоса ругается.
— Видели когда–то такую резню?
— Участвовал кое в чем похуже, — отвечает Дрений, разглядывая трупы. — Двенадцатый легион. Готов поставить на это остатки своей репутации.
Инвиглион оборачивается к нему, ожидая дальнейших объяснений. Сержант снимает шлем.
— Нам отдали приказ. Совместная атака с Двенадцатым, ближе к окончанию Великого крестового похода. Они ударили всеми силами, одолели вражескую оборону и вырезали ее, пока мы подходили. Командовал ими претор по имени Харракон Скурн.
Дрений безрадостно улыбается.
— Харракон Скурн. И как с такими именами мы не догадались, кто они такие? Кто они на самом деле?
— Что случилось? — спрашивает Инвиглион.
Изрытое шрамами лицо Дрения мрачнеет при воспоминаниях.
— Они пошли дальше, прямо на лагеря беженцев. Перед началом кампании мы провели обширную бомбардировку, поэтому местным пришлось отселить людей в укрепленные базы для защиты. Пожиратели Миров в своем состоянии уже не видели разницы. Возможно, они и не хотели. Как бы то ни было, Скурн им позволил — сказал, что они выжгут это из их крови, или что–то вроде того.
Инвиглион кивает.
— Ты нарушил приказ. Вмешался. Вот за что тебя с отделением подвергли порицанию.
Дрений качает головой. Его голос раздается едва слышимым шепотом.
— Нет, брат. На самом деле, мы не вмешались. Мы подчинились приказу, и ничего не сделали. Вот как мы получили свои метки.
Инвиглион не находится со словами, а у Дрения нет сил для дальнейших расспросов и признаний. Тот уходит, и Тиель бросает взгляд на Инвиглиона.
— Сержант Дрений несет более тяжелое бремя, нежели большинство, — говорит он.
— Ты знал?
— Да. Капитан Ликан дал мне инфопланшеты с досье на каждого легионера из отряда.
— Значит, вот ради чего все это? Реабилитация? — спрашивает Инвиглион.
— Нет, брат. Мы должны сделать что–то действительно важное. Я вижу стыд в глазах у Дрения каждый раз, когда он тянется к болтеру, который ему бы следовало использовать для защиты тех гражданских. Его красная метка — это клеймо, которое он носит со скорбью. Ему необходима новая цель в жизни. Как и Петронию, и Венатору, Финию. Даже тебе с Брахеем. Даже мне. Вот скажи честно, там, на Калте, ты был важен? Был ли хоть кто–то из нас?
Инвиглион напрягается.
— Калт был драгоценным…
— Калт — это облученное пекло из глубоких пещер и чернейшей тьмы. Там место лишь для призраков.
— Никогда бы не подумал, что ты охотник за славой, Эонид, — бормочет Инвиглион.
Он разочарованно качает головой.
— Это не так, Вит, но я хочу быть важным помимо пропагандистских целей. Я не силен в политике. Я — солдат.
Венатор вмешивается в их разговор, прежде чем Инвиглион успевает что–то сказать.
— Прошу прощения, брат-сержант, но вам обоим стоит на это взглянуть.
Он отводит их к заляпанному кровью пульту.
— Этот еще работает.
Он указывает на треснувший инфоэкран — по нему пробегают статические помехи, но мигающую картинку можно различить. Тиель подходит к экрану.
— Инфосписок. Это какая–то декларация?
— Здесь имеются аудиожурналы, отчеты и переговоры, собранные с других связанных с Тритусом постов прослушивания.
Тиель поднимает на него глаза.
— Думаешь, они упустили это?
— Наши таинственные отступники? Да, думаю.
На дисплее появляются два других поста прослушивания, когда Тиель выводит карту тройной системы — Оран отчетливо виднеется на галактическом юго-востоке, огражденный удаленными станциями на Кворусе, Протусе и Тритусе. Вместе они образовывают полудугу, что покрывает небольшой участок направленного к ядру региона Империума Секундус.
Они — разъезды, посты раннего предупреждения. Стражи. Некоторые все еще зовут их «Старыми караульными Ультрамара», ибо