– А где работает брат? Он может выплатить такие деньги? – спросил Гуров, взглянул на следователя заинтересованно.
– Брат – член правления того же банка.
– Ты сказал, что он якобы получил предупреждение. Так он его получил или нет?
– Мне сообщили по телефону, что получил. Фамилия братьев Аляшины, покойный – Анатолий, живой – Борис. Я его допрашивал, вскользь спросил, мол, после смерти брата не было угроз, каких-либо требований? Он отрицает, мне кажется, он врет, боится.
– У Аляшина семья?
– Нет, одинок.
– Дай мне все его данные.
Следователь начал писать, сыщик продолжал:
– Что с тобой, Игорь? Ты же умница, заблудился в двух соснах.
– Поясни, – следователь протянул Гурову листок с полными данными на Бориса Аляшина.
– Долги банка невозможно покрыть суммой, вырученной с продажи дачи и машин. Покойник собирался выехать за рубеж, но, как говорят мои клиенты, жадность фраера сгубила. Ему следовало все бросить и улететь.
– Не обижай. Лев Иванович, я думал об этом. Судя по всему, покойный был человек умный и осторожный, но его взяли за горло, и он пытался вернуть не все долги банка, а лишь какой-то конкретный долг. При обыске квартиры заграничного паспорта не обнаружили, а он у покойного был. Есть основания предполагать, что паспорт забрали вместе с билетом на самолет.
– Возможно, покойный перевел значительные суммы на имя брата. Мафия разделалась с одним, принялась за другого. Ты подал мяч сразу после свистка. Сегодня утром генерал сообщил, что существует подозрение, что в криминальных структурах...
– Новообразование, – перебил следователь. – Аналитики пришли к выводу, что создана организация, скупающая долги.
– Верно, мы назвали эту организацию “Бюро добрых услуг”.
– Тогда на крематории следует вывесить транспарант: “Добро пожаловать”.
– А говоришь, что циник я. – Гуров погасил сигарету, поднялся, вытряхнул пепельницу в корзину, начал расхаживать по кабинету. – Очень возможно, что мы имеем дело именно с “бюро”. Среди кредиторов банка есть знакомые лица?
– Егор Владимирович Яшин.
– Старый приятель, ничего не могу с ним сделать. Управление охраны Президента. Интересно, как Яшин попал в финансовые сферы? Я отвлекся. Если в милиции и прокуратуре известно, что долги начали выбивать централизованно, то руководство “бюро” об этом уже предупреждено. – Гуров сел, вздохнул: – Положение у меня, мягко выражаясь, хреновое.
* * *Станислав Крячко, сидя за своим столом, писал, Гуров расхаживал по кабинету, диктовал:
– Установить за Аляшиным наружное наблюдение, телефон поставить на контроль.
– Кто исполнитель? – безразлично спросил Крячко. – Кто будет бороться с прокурором?
– Генерал-лейтенант Орлов.
– Шутки записывать?
– Записывать, записывать, – пробормотал Гуров. – Если начальник главка и наш любимый друг полагает, что его участие в предстоящей разработке ограничивается общими указаниями, он глубоко заблуждается.
– Генерал заблуждается, – повторил Крячко, но писал, конечно, иное.
Гуров на шутку не среагировал, продолжал:
– В задании “наружке” особо указать, что разработчиков главным образом интересует, не ведется ли за Аляшиным наблюдение. В случае, если такое наблюдение будет обнаружено, следует переключить свое внимание с Аляшина на ведущих наблюдение, о чем немедленно доложить разработчику. Написал?
– Бумага все стерпит.
– Посетить квартиру Аляшина и проверить, не установлены ли в ней подслушивающие устройства.
– Может, слово “посетить” расшифровать?
– Я не преподаватель ликбеза, не собираюсь учить профессионалов, как им проникнуть в квартиру. Они могут отключить телефон и прислать мастера либо придумать иной предлог. – Гуров начинал раздражаться, однако сказал: – Ты прав, слово “посетить” сродни “нанести визит” и абсолютно не годится. Напиши просто: проверить, нет ли в квартире Аляшина подслушивающих устройств.
– А если устройства имеются? – спросил дотошный Крячко.
– Тогда плохо, контрразведка в жизни не признается, мы будем гадать, кто подслушивание установил. То ли коллеги, то ли авторитеты. Работу с агентурой в этом плане указывать не станем.
– Хотя именно агентура может дать конкретный результат, – не удержался от реплики Крячко.
– Ты умный, но дурак, – парировал Гуров, – Я же не сказал, что с агентурой по данному делу не работаем. Я хочу иметь папку, которую в любой момент можно предъявить министру, замам, даже журналистам, считающим, что от них нет и не должно быть никаких секретов. Агентурные сообщения и работу по ним будем хранить отдельно.
– Мои помощники не имеют выхода на должный уровень, – сказал Крячко.
– Догадываюсь. Я думаю, что даже мой Харитонов, правая рука авторитета Лялека, мало чем поможет. В лучшем случае нам укажут дверь, за которой хранятся секреты, но открыть дверь не поможет никто. Станислав, как ты представляешь человека, способного организовать подобное “бюро”?
Крячко положил авторучку, отодвинул папку с бумагами, задумался. Гуров терпеливо ждал, неторопливо расхаживая по кабинету.
– Не вор в законе, они консервативны, к новшествам относятся настороженно, даже нетерпимо, так как их авторитет опирается на древние воровские обычаи.
– Однако человек должен иметь вес в определенных кругах, иначе сразу попадет под прессинг рэкета, – сказал Гуров.
– Он из ментов либо из бывшего КГБ, значит, человек, прекрасно знающий принципы агентурной работы. – Крячко выдержал паузу. – Допустим, таким промыслом занялся я, старший опер-важняк. Первое, самое сложное, – подбор людей. Опасаясь проникновения агента, мое окружение должно не превышать трех человек. Желательно, чтобы они не знали друг друга.
– Согласен. Отношения со всеми тремя доверительные, но на каждого иметь компромат, – дополнил Гуров. – Один из троих должен быть вор в законе, осуществлять связь с ворами и зонами.
– А на кой нужна связь с ворами? – возразил Крячко. – Их время прошло.
– Верно, прошло, только воры этого признавать не желают. И зоны держат именно воры. С ними можно не сотрудничать, но и воевать сложно. Что ни говори, а вор в законе в организации нужен.
– Необходим и оперативник угро либо контрразведки, ему нужно подчинить боевиков. Такого человека лично я отыскал бы из своего прошлого. Лучше, если бы он и сейчас работал, но сгодится и уволенный, желательно несудимый. – Крячко задумался, покачал головой. – А может, лучше судимый?
– Вопрос спорный, – ответил Гуров. – Еще нужен молодой, головастый, управляемый бандит, имеющий авторитет среди “отмороженных”.
– У них нет авторитетов.
– Есть, Станислав. Другое дело, что они долго не живут. Состав окружения понятен, мы, может, и ошибаемся, но, думаю, ненамного. Как говорится, возможны варианты. Я полагаю, что главарь русский. Прибалт исключается, украинец или белорус в Москву не полезет, азербайджанец, любой кавказец – это национальные распри. Русский в уголовной среде как бы не имеет национальности.
– Хорошего ты о нас мнения.
– Это не я о нас, а мы о себе, – усмехнулся Гуров. – К тебе за помощью обращается человек, ты ему протянешь руку только потому, что он русский? Нет. А чечен – чечену, абхазец – абхазцу и так далее протянут, да не одну руку, а обе. Нас много, империя была Российской, бывший Союз ходил под Москвой, потому русские объединяются не по национальному признаку, а по интересам. В общем, это сложный вопрос, считаю, что главарь преступного новообразования русский.
– От тридцати пяти до сорока пяти лет. – Крячко