– Ещё раз спрашиваю: кто вы такие и кто вас сюда послал?
– Да что вы, дяденька, не понимаете, что ли? – захныкал Женька. – Я же вам говорю: барахольщики мы. По развалинам роемся, этим и кормимся.
– Не хочешь говорить, значит. Хорошо. Поговорим в другом месте.
Руки парня грубо завели назад, кожу коснулся холодный металл, что-то щёлкнуло и руки оказались скованными за спиной. Моментально вспомнилось, как осенью в одной из деревень его руки заковали в колодки, которые невозможно было разорвать. Если бы волколак тогда не расщепил их ударом когтистой лапы, освободиться было бы нереально. Незаметно, он попробовал металл на крепость. Сделано, конечно, на совесть, но в изменённом состоянии можно будет разорвать. Но не сейчас.
Молодой грубо поднял его со стула и толкнул к двери. За дверью стоял экипаж, запряжённый парой лошадей. Женьку втащили внутрь и усадили спиной вперёд. Напротив уселся старший, недвусмысленно поигрывая пистолетом, а молодой уселся на облучок и взялся за вожжи. Короткое «Но!» и пролетка понеслась по лесной дороге.
Вот уже четвёртый день Женька сидит в этом каменном мешке. Грубые бетонные стены, ни одного, самого маленького окошка, железная дверь с глазком и откидывающейся кормушкой, тусклая лампа в решётчатом кожухе под потолком, жёсткие нары с тоненьким тюфяком, стол посередине и два ведра: одно в качестве туалета, а другое с водой. Полная неизвестность. Его провели по коридору вдоль таких же одинаковых дверей, большим ключом открыли эту, грубо втолкнули и с лязгом заперли. И всё. Только раз в день откидывается с грохотом кормушка, и безликий надзиратель ставит миску дурно пахнущей баланды и кусок чёрного хлеба. Вода в ведре. Хочешь, пей, хочешь, умывайся. От тоски и безысходности хочется выть. Хоть бы уже на допрос вызвали. И вот сегодня кормушка с грохотом открылась в неурочный час и, наконец, удалось увидеть лицо надзирателя. Он сунул свою толстую морду в квадрат кормушки и оглядел пространство перед дверью.
– Эй ты! – пролаял он. – От двери отойди.
Женька послушно сделал несколько шагов назад. В замке со скрипом провернулся ключ и дверь, лязгнув, открылась.
– Руки за спину. Выходи в коридор и лицом к стене.
Ну, хоть какое-то развлечение. Женька послушно вышел в коридор и уткнулся носом в покрашенную серой краской стену. Стоящий рядом такой же мордатый надзиратель защёлкнул на запястьях наручники (оказывается, так называется это металлическое устройство, сковывающее руки) и толкнул его вперёд по коридору. Поднялись по лестнице, миновали коридор, ведущий на выход, отчего сердце парня тоскливо защемило, потом второй этаж, опять по коридору и, наконец, кабинет. Впервые за четыре дня удалось увидеть небо и бушующую за окном зелень. Вроде, и времени прошло немного, а как сильно соскучился! На окне решётки. Хотя, в изменённом состоянии это не помеха. Как и наручники. Но, что с Котом? Рано ещё бунтовать. Очень рано.
– Ну, что, – проговорил хозяин кабинета, серый мужик в сером костюме с пепельными волосами и серыми выцветшими глазами.
Женька даже икнул от удивления. Таких серых людей он за свою жизньне встречал. А повидал, благодаря работе полевым агентом, очень много людей и мутантов. Всякие попадались. Но, чтобы вот так? Такое впечатление, что его просто замазали серой краской с ног до головы. И голос был под стать – бесцветный и невыразительный.
– Отчего же не поговорить? – согласился парень. – За четыре дня намолчался уже.
– Так, всё-таки, кто ты такой, кто и с какой целью тебя сюда послал?
– Дяденька, – заныл, стараясь не переигрывать Женька. – Я простой барахольщик. Мы с другом приехали сюда за добычей. Хотели лабораторию раскопать. Ничего мы не знаем. Никто нас не посылал никуда.
Серый ткнул пальцем куда-то в область ключицы, и страшная боль буквально узлом скрутила парня.
– Мутант тебе друг? С каких пор мутантов называют друзьями?
– Спросите у него.
– А что у него спрашивать? Что может знать тупой мутант, если у них изначально две извилины. Естественно, что он верит тебе, что вы едете раскапывать там что-то. Поэтому с ним и не возились особо. Для порядка допросили и всё.
– Убили? – дрогнувшим голосом переспросил парень.
– А что это ты так разволновался за своего слугу? Это ведь слуга? Я правильно догадался? Ты поехал сюда по заданию, а для того, чтобы облегчить себе дорогу, взял с собой слугу. Так?
– Что с ним?
– Да не волнуйся ты так. Отправили, как и положено мутантам, в народное хозяйство. Мы не поступаем настолько расточительно, чтобы рабочую силу убивать. Сам сдохнет. А сейчас он, или где-нибудь на ферме быкам хвосты заносит, или на полях вкалывает во славу Республики.
– Какой ещё республики?
– Нашей. И не прикидываешься, что ничего не знаешь.
Уже легче. Кот где-то здесь. Осталось только найти его. Резко войдя в изменённое состояние, он разорвал наручники, двумя движениями сломал шеи обоим мордоворотам, стоящим за спиной, перебил хребет серому и, услышав сигнал тревоги в коридоре, выломал решётку и выскользнул на улицу. Второй этаж – не Бог весть, какая высота. Оглядевшись, Женька понял, что находится во внутреннем дворике стоящего квадратом здания. Жаль. Был бы забор, можно было бы перемахнуть через него, а там, пусть попробуют догнать. Парень бросился к ближайшему окну первого этажа, опять выломал решётку, скользнул внутрь, отшвырнул от себя какого-то испуганного сморчка в очёчках, выскочил в коридор, сопровождаемый женским визгом, и нырнул в кабинет напротив. Запоздало грохнули выстрелы в коридоре, но Женьку это уже не волновало. Он выдрал очередную, третью по счёту, решётку и выбрался на улицу. Неширокий тротуар, проезжая часть, растущие вдоль дороги, словно аллея, деревья, двухэтажный дом напротив, а справа в конце улицы лес. То, что надо. Стремглав устремился Женька к желанной цели, когда за спиной вязко, растянутый во времени, рявкнул автомат, и спину обожгло раскалённой болью. Из груди стали вырываться фонтанчики крови. Один, другой, третий… Мысли стремились к желанной чаще, а ноги всё больше слабели, заплетались и подгибались. «Неужели всё?» – подумалось парню, прежде чем сознание окончательно покинуло его.
– Шустрый гад, – склонились над его телом двое пятнистых.
– Ага. Мутант, к бабке не ходи. И как проглядели? Видел, как он решётки руками рвал?
– Ага. И наручники тоже. Проверь пульс, и остатки наручников сними. Их ещё починить можно.
– Да труп, – проговорил второй, прижав пальцы к сонной артерии. – Пульса нет. От меня ещё ни одна тварь не уходила. Стреляю – будь здоров.
– Да. Чётко ты