— Наливай.
Наблюдая со стороны за спивающейся парочкой, два других участника трапезы, сидевшие на противоположном конце стола, переглянулись.
— Они что, совсем упились? — спросил студент.
— Не знаю… Но я пива столько не выпью, сколько они влили в себя винища.
— По три литра на брата. Я считал. — Как всегда, Марицкий был очень внимателен.
— Не думал, что наш Мишка настолько силен в алкоспорте. Он ведь почти не закусывает.
— А ты видел, каким он пришел в трапезную? Некоторые покойники бодрее выглядят.
— Зато он добился своего. И девчонок из беды вытащил, и нос седому гаду утер. Помнишь кислую морду этого типа?
— А Михаилу плохо не будет? — Эдуард не мог понять, почему Сомов, всегда призывавший к осторожности в доме врага, сейчас вел себя так странно.
— Будет, но завтра утром.
Эти слова Гоги были последними оставшимися в памяти чемпиона кантилимских игр. Как он добрался до постели, разделся и лег спать, вспомнить не удалось. Утро ознаменовалось жуткой головной болью, сухостью во рту и тошнотой в желудке.
«Нет, нельзя так опускаться. Подумаешь, вчера во второй раз родился. Вместе с Маринкой и Маритой. Разве это повод? — Он немного подумал и сам себе ответил: — Конечно, повод!»
Через пару минут парень уже спускался в столовую.
Зерг сидел за столом один.
— А где мои ребята? — спросил Михаил, присев напротив.
— Я не стал их будить. Мы хотели обсудить наши дела. Ты готов?
— Да, пожалуй. Хочу сразу внести предложение. — Сомов решил взять инициативу в свои руки.
— Даже интересно послушать. — Сегодня седой выглядел как обычно. К нему вернулась уверенность, в голосе появились нотки легкой иронии.
— У каждого из нас есть проблема. Тебе нужно, чтобы я выиграл турнир последней надежды, а мне хочется избавиться от клейма на шее и вернуться домой. Я правильно излагаю?
— Пока, да. Кстати, когда ты спал, я немножко подкорректировал клеймо покорности. Теперь ты не проживешь и трех дней, если сбежишь из Темьграда без моего разрешения.
Мишка кивнул, словно не услышал ничего интересного, и продолжил:
— Каждый из нас не уверен, что его компаньон (я подчеркиваю — компаньон, а не раб) решит проблему другого. Правильно?
— Ты смеешь сомневаться в моих способностях?
— Нет, я сомневаюсь в твоей честности. Один раз ты уже пытался меня обмануть. Где гарантия, что этого не случится во второй?
— Гарантий нет.
— Следовательно, наше соглашение должно иметь солидную страховку.
— О чем ты? Какая может быть страховка? А если ты в первом же туре коньки отбросишь?
— Ты меня не дослушал. Хочешь вернуться к тому, с чего мы начали?! — Михаил умел наполнять голос металлом. — Тогда неси красный бокал. Я выпью.
— Не забывай, у меня остались твои друзья.
— Склерозом пока не страдаю. А ты уверен, что они тебе по зубам? — Мишка блефовал, но делал это с такой уверенностью, что сам себе верил.
Камень спящей силы действительно вчера поразил Зерга, поэтому он не стал развивать дальше эту тему.
— Я должен был тебя проверить. Сам я не собираюсь причинять зла ни тебе, ни твоим друзьям, но у меня в Темьграде есть враги. Они могут попытаться. — Седой не собирался ссориться со своим гладиатором. — Тебя они не тронут из-за клейма, но на других эта неприкосновенность не распространяется.
«Какой ты заботливый! Прямо отец родной!» — с ожесточением подумал Мишка.
— С твоего позволения, я продолжу о страховке. Разобьем ее на две части. Когда я дохожу до полуфинала, ты выдашь мне пять голубых кристаллов.
— Чтобы ты сразу смотался? — Зерг даже привстал.
— С твоим клеймом? А через три дня отбросить коньки?
— Хорошо. — Мраг сел на место.
— А перед финалом ты снимешь свое клеймо.
— Исключено. — На этот раз Зерг возразил почти спокойно. — На арене сражаются только рабы. Клеймо — знак раба.
— Где это записано? — Мишка не собирался отступать.
— Что?
— Что гладиатор должен быть рабом.
— А кто еще по собственной воле пойдет умирать за чужого дядю?
— Я пойду! И не умирать, а побеждать. И не за чужого дядю, а за билет домой. Кстати, свое клеймо ты можешь убрать непосредственно перед схваткой. Я не возражаю.
— Он не возражает! Кто ты вообще такой, чтобы возражать?!
— Твой компаньон. Если ты не против. Или труп. Других вариантов нет! — Для убедительности Мишка стукнул кулаком по столу.
— Не дави на меня, парень, не то пожалеешь! — прорычал седой, устремив злобный взгляд на собеседника. Независимость гостя его раздражала все сильнее.
— А ты не угрожай, иначе мы пожалеем оба. — Ответный взгляд Сомова также не отличался любезностью.
Игра в гляделки продолжалась несколько минут. Казалось, поставь между ними лист бумаги — и он вспыхнет. К счастью, обошлось без пожаров. Зерг изобразил подобие улыбки и спокойно произнес:
— И все-таки ты мне определенно нравишься. Ты первый человек, кто не дрожит перед мрагом, смеет выдвигать свои условия и остается при этом в живых. В конце концов, кто мне сказал, что ты дойдешь до финала?
— Я! — твердо ответил Сомов. — И не только дойду, но и выиграю турнир.
— Думаешь, я расстроюсь?
— Ты принимаешь условия сделки?
— Принимаю, — усмехнулся Зерг.
— Тогда я вызываю посредника. — Мишка соединил большой и безымянный палец левой руки.
— Неужели ты думаешь, что в случае невыполнения условий посредник сможет мне хоть что-то сделать?
— Это сделаю я сам. Но бумагу составить надо. У тебя деньги есть? — как бы между делом спросил Михаил.
— Здравствуйте. — Бородач был до того перепуган, что впервые поздоровался с клиентами. Прежние посещения этого места оставили неизгладимые впечатления. — Зачем вызывали?
Глава 2
ЗАГНАННЫЙ ВОЛК
Архаз снял номер с видом на площадь. Он понимал, что этой ночью ему вряд ли удастся заснуть, и присел у окна, не зажигая лампы. Взор колдуна устремился к зданию напротив.
«Почему они выбрали именно меня?»
Ответ на мучавший его вопрос посол нашел довольно быстро, сложив воедино ряд обстоятельств: большие потери среди сотрудников, собственную магическую истощенность и его почти приятельские отношения с королем. Первые два позволяли расправиться с ним без особого труда, а третье, после соответствующей подачи при дворе, окончательно настраивало огарского правителя против рундайцев. Посол знал, что отношения между западом и востоком заметно ухудшились буквально за полгода.
Некоторые черные колдуны издавна ненавидели коренных жителей Рундая, считая их основными виновниками возникновения буферного государства Кантилим. Когда-то давно это была ничейная территория, населенная дикими племенами людей, где и огарцы и рундайцы отлавливали себе рабов. Затем возник огненный диск, и заброшенные пустоши начали быстро развиваться. Местность настолько преобразилась, что попала в зону интересов колдунов Огара, проживавших на юго-восточной окраине по соседству с еще одним диким краем, именуемым Красными степями Зангры. Два десятка знатных семейств, в том числе и предки Архаза, решили обосноваться западнее границ своего государства, будучи уверенными, что это сулит им новые богатства и славу первооткрывателей. Поначалу все шло прекрасно, пока не вмешались рундайцы, которые подсказали чародеям аборигенов, что огненный диск оказывает им покровительство и