Друзья называли ее сумасшедшей. «Ты выглядишь даже лучше, чем десять лет назад», – уверяли они ее, и действительно, в супермаркете на Терезу частенько заглядывались мужчины. И все же ей уже никогда не будет двадцать два. Тереза не испытывала по этому поводу особых сожалений, и если бы ей предложили вернуться в тот возраст, она бы еще подумала, прежде чем согласиться, – в любом случае она взяла бы с собой накопленный жизненный опыт. Тогда, возможно, она не влюбилась бы так опрометчиво в красавчика, который на словах проповедовал высокую мораль, а на деле вел себя так же, как все, не обременяя себя соблюдением правил. Но, черт возьми, правила очень важны, особенно когда речь идет о браке. Есть правила, которые нельзя нарушать по определению. Эти правила соблюдали ее родители, ее сестра со своим мужем и Диэнна с Брайаном. Почему он не смог? И почему, думала она, стоя на линии прибоя, все ее мысли возвращаются к Дэвиду?
Когда она получила официальное уведомление о разводе, ей показалось, что какая-то часть ее умерла. Постепенно возмущение и гнев сменились печалью, потом – безразличием. Жизнь снова пошла своим чередом и закружила Терезу в бесконечном круговороте, но она никак не могла отделаться от чувства, что в ее жизни ничего не происходит. Каждый новый день походил на предыдущий, и она с трудом отличала один от другого. Как-то, около года назад, она села за рабочий стол и попыталась вспомнить, чем занималась последние пятнадцать минут, но так и не смогла.
Первые месяцы после развода были самыми тяжелыми. К тому времени гнев ее поутих, и она уже не испытывала страстного желания отомстить Дэвиду, но постоянно плакала, горько сетуя на свою судьбу. И несмотря на присутствие Кевина, чувствовала себя совершенно одинокой в огромном мире. По ночам ее мучила бессонница, на работе тоже приходилось несладко. Иногда слезы начинали душить ее в разгар рабочего дня, тогда она выходила из офиса, садилась в машину и плакала.
Сейчас, три года спустя, Тереза пришла к мысли, что уже никогда никого не полюбит так, как любила Дэвида. Они познакомились на третьем курсе. Увидев его на вечеринке, Тереза влюбилась с первого взгляда. Любовь захватила все ее существо. Она засыпала и просыпалась с мыслью о Дэвиде. Когда она шла по университетскому городку, на губах ее постоянно играла улыбка, и люди тоже улыбались, глядя на ее счастливое лицо.
Но такая любовь недолговечна – во всяком случае, с ней было так. Спустя годы отношения с Дэвидом изменились. Оба они повзрослели и в конце концов разошлись. Воспоминания о том, как у них все начиналось, причиняли Терезе боль. Оглядываясь назад, Тереза сознавала, что за время их брака Дэвид стал совершенно другим человеком, но не могла понять, в какой момент это случилось. Все может случиться, когда чувств уже нет, и Дэвид не стал исключением. Однажды он встретил в пункте видеопроката другую женщину и пригласил ее на ленч, после чего они дружно отправились в гостиницу. А потом было много других встреч и гостиниц.
Обиднее всего было то, что она по-прежнему скучала по нему или, вернее сказать, иногда ей его не хватало. Замужество устраивало ее, как хорошая удобная кровать. Тереза привыкла к тому, что рядом есть человек, с которым можно поговорить; привыкла просыпаться от запаха кофе по утрам. Ей многого теперь не хватало, но больше всего ей не хватало его объятий за закрытой дверью спальни и ласковых слов.
Кевин был слишком мал, чтобы понять это, и хотя Тереза всем сердцем любила его, это была не та любовь, которая могла успокоить ее сердце. К Кевину ее привязывала любовь материнская – самая святая и самая глубокая любовь, какая бывает на свете. По ночам она заходила к нему в комнату и садилась на кровать. Кевин всегда казался таким безмятежным, таким красивым. Днем он крутился словно веретено, и только спящим она могла рассмотреть его как следует. Глядя на его свернувшуюся калачиком фигурку, она возвращалась к тем временам, когда он был совсем маленьким. Но даже несмотря на всю свою нежность к Кевину, каждый раз, выходя из его комнаты, она спускалась вниз и выпивала бокал вина в полном одиночестве. Компанию ей мог составить лишь кот Гарви.
Она все еще грезила о большой любви; о том, чтобы кто-нибудь обнял ее и заставил почувствовать себя любимой. Но в тридцать шесть лет встретить приличного мужчину практически невозможно. К сорока годам почти все они успевают обзавестись семьей, а разведенные ищут молоденьких девушек, надеясь вылепить из них идеальных жен. Оставались только мужчины постарше. В принципе она могла полюбить мужчину старше себя, но ей приходилось помнить о сыне. Она не хотела, чтобы ее избранник воспринимал Кевина в качестве бесплатного приложения к любимой женщине. А мужчины постарше, как правило, имеют своих взрослых детей и не испытывают желания воспитывать подростка поколения девяностых годов. «Я уже выполнил свой отцовский долг», – сухо поведал Терезе один из ее знакомых, после чего их отношения прекратились.
Она признавалась себе, что ей не хватает физической близости, основанной на любви и доверии. У нее никого не было после развода с Дэвидом, хотя при желании она могла заполучить любого мужчину. Проблема была в том, что Тереза не признавала случайные связи. Ее так воспитали, и она не собиралась менять свои взгляды. За всю жизнь она спала только с Дэвидом и с Крисом – первым бойфрендом, и не собиралась расширять этот список ради нескольких минут удовольствия.
Поэтому сейчас, в Кейп-Коде, она хотела посвятить немного времени себе, тем более что никакого мужчины в обозримом будущем не предвиделось. Она будет читать, задрав ноги и попивая вино из бокала. И не будет никакого телевизора, включенного в фоновом режиме. Напишет письма кое-кому из друзей, будет много спать и много есть, а по утрам – до того как на пляже соберется толпа – будет бегать. Ей хотелось в полной мере насладиться своей свободой, хотя бы ненадолго.
А еще она купит себе для поднятия настроения парочку обтягивающих платьев – конечно, не в дорогом магазине, где продаются кроссовки «Найк» и футболки «Чикаго Буллз», а в каком-нибудь маленьком уютном бутике, из тех, что наводили тоску на ее сына. И, может быть, даже решится на новую стрижку. Она