В облаке брызг пересекли относительно спокойную в этом месте Бию, и вскоре среди редких сосен показался проселок. Справа речка, вокруг луга и рощицы. Золотой закатный свет лежал на листве, и не верилось в недавний кровавый кошмар. Хельга хмуро поглядывала по сторонам, держа одну руку поближе к карману. Небось, припрятан станнер.
Пересекли речку, опять без моста. Снова луга и перелески, вдали увидели табун лошадей. Еще речка — быстрая, с голубовато-зеленой водой. Метельский стал оглядываться.
— Где-то здесь. Сивилла, карту.
На лобовом стекле появилась карта и, сверяясь с ней, повернул вверх по речке. Хельга мельком глянула на карту.
— Древняя у тебя техника.
— Когда ездишь на охоту вдвоем, так удобнее.
— Хорошо, что темнеет, а то они наверняка вышлют дроны. Правда, и в темноте засекут, так что лучше остановиться и прикрыть глайдер чем-нибудь.
— Сейчас.
Впереди показалась роща. Метельский въехал в нее по узкой прогалине, и вскоре остановил глайдер под сенью кедров. Стал слышен шум речки, в той стороне что-то темнело.
— Здесь живет один старец, Никодим. Раньше в этих местах было немало обителей, скитов для желающих уединиться, летние лагеря. Сейчас больше запустение, но кое-кто остался. Подойдем, может примет?
— А нам зачем? — недовольно спросила Хельга.
— Вообще-то к нему приезжают за советом издалека.
— Тебе нужны духовные советы? По-моему, лишь плотские утехи.
— Ну-ну. Сама соблазнила, а теперь ехидничаешь.
Хельга вздохнула: — Мне так редко выпадает полакомиться. Ладно, пойдем.
По темнеющей траве подошли к бревенчатому скиту, и Метельский постучал. Ответа долго не было, наконец дверь отворилась. В проеме стоял… пожалуй, не такой уж старец — хотя борода седая, но мужик кряжистый и еще в силе.
Не очень понятно, как приветствовать. Вроде бы, просят благословения, но ни разу не пробовал.
— Здравствуйте, отец Никодим, — наконец сказал он.
— Да благословит вас Христос, — ответил старец, вглядываясь в Метельского. Потом перевел взгляд на Хельгу и нахмурился. Впрочем, тут же повернулся и сделал приглашающий жест. — Проходите, дети мои.
Небольшая комната: узкая кровать, несколько икон и лампадка в углу, пара книжных полок. На дощатом столе раскрыта большая книга — наверное Библия, и горят две свечи. Старец указал на лавку, сели. Сам он опустился на табурет.
— Странных гостей мне прислал Господь, — сказал он. — Но и вечер необычный, так что это неспроста.
— Почему необычный, отче? — спросил Метельский.
— Позже узнаете, — строго ответил старец. — Кто такие будете?
А говорили, сразу все узнаёт про каждого…
— Я Лон Метельский, летом живу на Телецком озере. По матери Варламов, и в нашем владении окрестная земля. Отдана в вечное пользование заказнику «Урсул» и поселенцам.
Старец вздохнул:
— Да, беда случилась с христианами села Иогач. Но Господь утер их слезы, и они с Ним.
Метельский моргнул — выходит, уже знает, — а старец повернулся к Хельге. Та заметно колебалась.
— Хельга, — наконец сказала она. — Не христианка. Из легиона, хотя теперь, наверное, уже нет.
— Ты знаешь, чей это легион, — сурово произнес старец. — Беги от него. Ты уже сделала первый шаг. Поприще тебе предстоит трудное, но я стану молить Христа, чтобы присматривал за тобой. Хотя… тебе будет ближе Предвечный свет.
Хельга закусила губу. В комнате наступила тишина. Метельский прокашлялся:
— И все-таки, отче, почему этот вечер особенный? Может, нам надо готовиться к чему-то, а мы теряем время?
— Наступило время великой скорби. То, что случилось в селении Иогач, только начало.
Что-то это напомнило, но что именно? Как сидеть за книжками, когда вокруг столько симпатичных студенток?
— Это из «Откровения» Иоанна Богослова, — неожиданно сказала Хельга. — Так он называл время Армагеддона. Но, отец, нам рассказывали в училище легиона, что Иоанн предвидел его близко к своему времени, а это был первый век нашей эры. Прошло больше двух тысяч лет, и ничего не состоялось.
Никодим вздохнул: — Я надеялся, Господь пошлет мне учеников, чтобы я мог поделиться тем, что мне открылось. Но пожалуй, в этом уже нет смысла. Вам я скажу, что Иоанн не ошибся. То, что он описал, должно было случиться очень скоро. Да и другие апостолы ожидали второго пришествия Христа в ближайшее время, в Библии немало указаний на это. Но Христос упросил Отца повременить, чтобы как можно больше людей достигло духовного просветления. Иначе Армагеддон оказался бы воистину Страшным судом, а так он очистит Землю для тех, кто за это время смог достичь Света.
— Новое небо и новая земля, — медленно сказала Хельга. — Тысячелетнее царство Христово. Вы в это… — она осеклась.
Никодим кротко улыбнулся:
— К сожалению, события, предсказанные Иоанном, все равно состоятся. Кое-что пойдет по-другому, но так или иначе, живущим предстоит Суд.
Хельга криво улыбнулась:
— И сколько будет оправдано?
— Из ныне живущих всего несколько тысяч. К сожалению, люди все больше погрязают в грехе. Но миллионы ждут в светлых мирах, чтобы вернуться.
— В общем, нам не светит, — хмуро прокомментировала Хельга. — Впрочем, извините, святой отец, я не очень верю в это. Может, кого-то ждет одно будущее, а других — другое.
— Именно так, — спокойно сказал старец.
Хельга с досадой глянула на Метельского:
— А ты чего молчишь?
— Задумался о светлых мирах. У нас в семье передаются легенды, что… Впрочем, об этом лучше в другой раз.
Хельга явно хотела что-то сказать, но прикусила губу. Издалека донесся тонкий высокий звук, похожий на зов трубы. Никодим встал и перекрестился на иконы.
— Началось, — сказал он. — Выйдем.
Они вышли. Небо усеяли необычайно яркие звезды, от их света серебрилась трава на поляне.
— Вы не случайно оказались здесь. — сказал Никодим. — Вам не откроется дорога в Китеж, но возможно, вы добьетесь даже лучшего. Ночевать можете здесь. Моя постель мне больше не понадобится, а в чулане есть еще раскладушка.
— Почему не понадобится?.. — растерянно начал Метельский.
На этот раз громче, торжественно запела труба. Одна из звезд вдруг сделалась невыносимо яркой, и от нее протянулся блистающий белый луч. В этом луче стала будто растворяться фигура Никодима. Он поднял руки, словно благословляя их.
И исчез…
— Ну и ну! — хрипло сказала Хельга. — Что это было?
Метельский пытался унять дрожь.
— Мама рассказывала. — медленно сказал он, — что так исчезла жена одного моего родственника, во время исхода рогн. Она ушла в некий мир под названием Сад. Только ты никому этого не говори.
— Водите родство с ведьмами? Ну и семейка у вас.
— Я не думаю, что они ведьмы. — грустно сказал Метельский. — Но пойдем в дом, холодает.
— Я бы лучше переночевала в глайдере. Хотя да, холодно, а энергию лучше поберечь.
В комнате Метельский подошел к столу с раскрытой Библией.
— Слушай, тут подчеркнуто: «не все мы умрем, но все изменимся».[3]
— То есть, отца Никодима взяли на небо? — Хельга остановилась за плечом Метельского. — Сбежал от неприятностей? Вот почему я недолюбливаю христианство. Христос мог взять власть над миром, но предпочел уклониться. Оставил людей маяться.
— Ты рассуждаешь, как Мадос.
— Сам признаешь, что он умен. Только и Мадос… — Хельга