Рита улыбнулась друзьям, которые уже в панике толкались возле входа. Отдала Димычу распечатанную пачку, ничего не стала объяснять, а просила зажигалку. Соврала, что талисман на счастье. Иринка впечатлилась рвением подруги и всунула в протянутую ладонь свои игральные кости. Тоже, дескать, на счастье.
— Теперь ведите! — окончательно обрадовала Рита обоих.
Иринка, пока ехали в лифте и шли по длинному коридору на седьмом этаже, подбадривала и напоминала, что «шесть-два» — это очень, очень хорошая вероятность. Рите на самом деле стало уже плевать, как пройдет собеседование, ей было просто интересно встретиться с Биг Боссом во второй раз, чтобы потом рассказать друзьям о том, что они очень ошибаются по поводу его легендарного хладнокровия.
Рита постучалась и вошла одна, Зорины остались перед приемной. Матвей Владимирович оторвал взгляд от какого-то документа, посмотрел на нее, но, к большому разочарованию, в обморок от удивления не упал. Сказал только:
— А-а, так вы и есть Маргарита Сергеевна Миронова?
Рита не удержалась от желания добавить этой встрече хоть немного должного изумления:
— А-а, так вы и есть Матвей Владимирович Калинин? Я столько о вас слышала! Но еще больше видела своими глазами.
Он усмехнулся, кивнул в сторону стула и не поддался на провокацию. Возможно, сказки про хладнокровие и не полная выдумка.
— Присаживайтесь, Маргарита. Резюме принесли?
Рита подошла к большому столу, приподняла бровь, чтобы выглядеть ироничной, и положила на стол зажигалку.
— Надеюсь, это лучше, чем просто резюме, Матвей Владимирович?
Ей показалось, что когда он наклонил голову, то втянул воздух сквозь зубы, но после посмотрел на нее так же доброжелательно:
— Отнюдь. Я бы предпочел ознакомиться с вашим резюме.
Рита положила бумагу на стол, но кроме работы школьным секретарем, она похвастаться ничем не могла. Уже по его беглому взгляду на небольшой список достижений стало понятно, что встречу можно считать оконченной. Как будто Рита по рассказам Иринки не догадывалась о боях за эту должность. И уже завтра Матвей Владимирович свистнет, и сюда потекут выпускницы Гарвардов или фотомодели. Кстати, почему он до сих пор не свистнул?
В тоне его не отразилось ни недовольства ее послужным списком, ни раздражения:
— Спасибо, Маргарита. Я задам вам еще несколько формальных вопросов, но решение приму не сейчас.
Рита вздохнула:
— Да уж лучше сегодня свое решение скажите. Как будто я не понимаю! Зачем мне еще переживать несколько дней?
Он улыбнулся шире:
— Кажется, Зориным ваша работа нужна больше, чем вам.
— Может быть. А уж после того, как вы накричали на меня на улице, то я еще сильнее засомневалась, что мне нужна такая работа.
— Я не кричал! — он повысил голос всего на полтона, но Рита и это уловила. — И что же… вы именно так своим друзьям рассказали?
— Еще не успела. Расскажу, когда вы меня не примите. Ну, как дополнительный аргумент, чтобы больше не приставали. Они, кстати, будут весьма удивлены!
Он резко встал, но старался говорить тихо:
— То есть шантажируете?
— Чем? — не поняла Рита.
Матвей Владимирович как будто сам с собой рассуждал:
— А мне плевать, понимаете? Пусть они по всей сети разнесут, что их шеф иногда не выдерживает. И что с того?
— Да ничего с того! — Рита вконец растерялась, и оттого начала злиться. — Пойду я уже, нервный вы какой-то.
— Я не нервный! — еще на полтона выше, а потом сразу тихо: — Вы просто сегодня под горячую руку попали. Извините. И да, я не думаю, что вы подходите для этой должности.
Он с улыбкой протянул ей резюме, а потом и пододвинул к краю стола зажигалку — мол, тоже забирай и выметайся отсюда. Именно эта мысль и заставила Риту сказать:
— А как же несколько формальных вопросов, Матвей Владимирович? Или вы сразу знали, что не примите меня?
Директор снова рухнул в кресло, слабо поморщился:
— Даже если и так. Кстати, раз уж вы сами завели этот разговор, то намекните своим друзьям, что они перегибают с моим хорошим отношением. Дмитрий вообще про принесение удачи что-то плел. Вы втроем действительно уверены, что мне заняться больше нечем, кроме как подобные россказни слушать?
— Ага, ясно, сразу не хотели меня брать!
На Риту такой настрой практически никогда не находил. Она не была вредной или скандальной, но в тот момент все обстоятельства и эмоции сошлись в одну точку, потому она почувствовала непонятную обиду: на улице накричал просто так, на Зориных обозлился, ее в каком-то шантаже обвинил, а теперь разговаривает, как с помехой в его супер-важных директорских делах. Но он, вопреки ее ожиданиям, только шире улыбнулся и ответил на удивление спокойно:
— А вы сами-то хотели здесь работать? Вы ведь не только мое время тратите, но и свое.
— Хотела! — теперь в Рите встрепенулось еще и несвойственное ей упрямство. — Да я, если хотите знать, всю ночь не спала, переживала! Сейчас вот уже не переживаю, и потому вам это все говорю. Сразу, когда вы на меня наорали, поняла — надежды мои накрылись медным тазом.
Он перестал улыбаться, и заговорил громче:
— Медным тазом ваши надежды накрылись совсем не потому, что я на вас наорал! И не орал я! Я человек очень спокойный, между прочим. Не перекладывайте с больной головы на здоровую: вы сюда пришли, потому что ваши друзья на вас надавили, но вам самой это не нужно!
Рита из-за его тона еще сильнее поддавалась злости, и оттого сама заговорила громче. У этого человека была такая аура, что поднимала со дна все то, чего за Ритой раньшене водилось:
— Ого! Бесплатный сеанс психотерапии? Премного благодарна!
— Я серьезно! Они объяснили вам, что секретарь практически постоянно при мне? Что ему приходится даже дома у меня работать, ездить со мной в командировки, посещать поздние ужины и прочее? Да, я хорошо за это плачу, но кто-нибудь представляет, что у такого помощника вообще нет личной жизни? Только я!
Рита в ответ нервно рассмеялась:
— Да все я прекрасно понимаю! В том числе и то, что это скорее вы не хотите видеть меня столько времени. Вы ведь даже формальные вопросы мне не задали, посмотрели — и сразу решили!
На столе затрещал стационарный телефон и удостоился чести привлечь к себе ярость Матвея. В этот раз он снова не сдержал тона:
— Вот! Я даже на звонки сам отвечать должен! А потом люди удивляются, почему я на прохожих ору!
Он поднял трубку, а Маргарита встала, чтобы уйти. Но Матвей Владимирович замер и стеклянными глазами уставился на нее.