Уборщица домывала пол в офисе, пока я выключала компьютер и собирала вещи в сумку. Телефон, пудреница, злополучный журнал. Кажется, все. Готова.
Очки на нос. Обязательно надеть очки. Сумку на плечо, колечко от ключей машины на палец. Готова.
– До свидания, – хрипло проговорила я, прощаясь, и под небрежный ответ вышла из офиса, отправилась к лифту.
Обычно я пользовалась лестницей, но сегодня навалилась такая тоска и лень, что думать о легкой физкультурной нагрузке и позитивном влиянии движения совсем не хотелось. Хотелось заползти в какую-нибудь нору и сдохнуть. Уж слишком никчемной и бестолковой я себя чувствовала.
Это чувство убивало весь мой позитивный жизненный настрой. Обычно я даже из самой паршивой ситуации умела сделать выводы и обернуть все в свою пользу. Мой стакан всегда наполовину полон. Но только не сегодня.
Сегодня я неудачница и дура. Стою с поникшими плечами, опущенной головой. И сама словно пыльным мешком ударенная. А темные очки как нельзя лучше затемняют этот мир, честно показывая: он не розовый, а серый, очнись уже, дуреха наивная.
Очнуться меня заставили двери лифта, которые наконец открылись. Не поднимая головы, я вошла и тут же налетела на что-то твердое.
– Ой, простите, пожалуйста, – промямлила я, поднимая глаза, – Не думала, что кто-то есть в лифте.
Пока я задирала голову, сканируя взглядом пиджак мужчины, в которого так неудачно врезалась, он проговорил не менее озадаченным тоном.
– Это вы меня извините. Сам стал выходить, вот и протаранил вас. Думал, уже мой этаж. Вам первый или парковку?
– Парковку, – еле выдавила сквозь сдавленное горло, узнавая его, – Добрый вечер, Даниил Ильич.
– Добрый-добрый… ммм, – так и не вспомнил он мое имя, что неудивительно, и добавил, нажав кнопку, – Задерживаетесь? Какие-то проблемы по сметам?
То, что руководитель всего строительного направления помнит отдел, где я тружусь, уже о многом говорит. А вот что сказать ему в ответ – непонятно. Ведь нет у меня никаких проблем на работе. По сметам уж точно.
– Просто мелочи и каталоги в компьютере разгребла. Все время оставляю на потом, вот и решила задержаться, чтобы сделать.
– Похвально, – оценил он с легкой поощрительной улыбкой, – Елена, правильно?
Я кивнула и закусила губу, молясь, чтобы лифт скорее доставил нас на парковку. Мне всегда было неуютно в присутствии большого начальства. Хотя, не буду врать, то, что он вспомнил мое имя ужасно польстило.
Даниила Ерохина я видела всего несколько раз. Первый – когда его прислали к нам из Москвы в качестве кризис-менеджера. Не сказать, что контора пребывала в кризисе, но наверху провернули какую-то аферу с понижением акций. Потребовалось хорошенько затянуть пояса и провести оптимизацию производства. С этим к нам и послали Ерохина, который в результате своей деятельности не только упразднил кучу должностей, но и занял место руководителя всего строительного направления.
Признаюсь честно, я боялась его, как огня. Единственное, что меня немного успокаивало в период тотального сокращения, – поддержка Влада. Они с Ерохиным были добрыми приятелями по строительному институту, и Самойлов обещал замолвить за меня словечко. Видимо, не врал, потому что после сокращений мне удалось не только сохранить место, но и принять дополнительные обязанности личного помощника Влада. Конечно, ставку урезали, и я получала намного меньше, чем сокращенный секретарь, но все же. Это была отличная прибавка к жалованию. Обязанностей тоже прибавилось, но меня это не напрягало. Всего-то и надо было, что иногда скоординировать встречи Самойлова или отнести документы наверх Ерохину. С большим начальством часто общаться мне не приходилось. Обычно оставляла все на подпись у его секретаря, потом забирала. Лишь дважды ситуация требовала оперативности, и я имела аудиенцию у Ерохина. Даже представить не могла, что он запомнил мое имя. Наверное, из-за протекции Влада обратил внимание.
Мне стало неуютно в замкнутом пространстве. Казалось, Ерохин все знает обо мне. Любовница Самойлова, которая через постель сохранила рабочее место. Я зажмурилась, радуясь, то через зеркальные авиаторы он не видит мои бесстыжие, зареванные глаза.
Пока двери лифта открывались, я судорожно пыталась вспомнить, кто по правилам этикета должен выйти первым. На ум пришла глупая байка от программиста Коляна, который как-то уверял меня, что первым выходит мужчина. По легенде влюбленные назло родителям, которые не разрешали им пожениться, решили сигануть со скалы. Девушка прыгнула первая, а парень подумал и не стал убиваться. С тех пор мы бабы (по версии Коли) должны выходить последними, чтобы мужик их не сдрейфил.
Я замешкалась, топчась на месте. Ерохин тоже не спешил стартовать. Может, пропускал вперед? Я решила «прыгнуть» первая и попилила на выход, как ледокол. В этот самый момент босс тоже начал двигаться. Мы наверно вышли бы и вдвоем одновременно: проем был достаточно широким; но Ерохин выбрал странную траекторию – мне наперерез. В результате мы снова столкнулись и намного сильнее. Я попятилась и чуть не упала. Слетели очки, уронила ключи от машины, с плеча соскользнула сумка. Разумеется, по закону подлости, который сегодня любил меня с особой силой, все содержимое рассыпалось по бетонному полу парковки.
Наверно я бы шмякнулась, распластавшись перед начальством во всей красе, но он поймал меня за талию, не давая упасть. От такой близости мне стало во сто крат неуютнее, чем было в лифте. А еще он смотрел мне прямо в глаза. Глаза, которые более не скрывали очки.
«Пусть он подумает, что я всегда такая опухшая», – взмолилась я.
Сильная рука жгла талию лишь несколько мгновений. Столько же он смотрел на меня. И наши лица были близко-близко. Но я как будто за это время сто раз умерла от стыда и какого-то странного волнения, которое сделало мои ладони потными.
Сглотнув я моргнула, отстраняясь, чтобы скорее избавиться от Ерохина, его внимательного взгляда и всей этой идиотской ситуации.
Он и сам словно отмер, убрал руку, затараторил виновато:
– Ради бога, Елена, простите. Что-то я сегодня совсем не вижу, куда иду. Надо выспаться.
– Оба мы хороши, – примирительно улыбнулась я, присаживаясь, чтобы собрать вещи и не смотреть на него.
Разумеется, все, что было в сумке, рассыпалось по полу. Первым делом я схватилась за маленький пластиковый контейнер, в котором всегда носила тампоны. И какой толк от конспирации гигиенических средств, если на крышке все равно огромными буквами пишут «ob».
Наверно теперь красными