– Я помогу, – тоже кинулся на колени Ерохин.
– Нет. Я сама. Пожалуйста, Даниил Ильич, не утруждайтесь, – отбивалась я от его помощи, но он не слушал.
Упертый гад. Хоть по рукам бей. Но я не решилась. Начальство же.
Во всей этой суматохе я совсем забыла про журнал. Аккурат до тех пор, пока Ерохин не протянул мне его. Казалось, вся кровь, что есть в моем нелепом теле, рванула к голове. Теперь я пылала словно светофор. Даже чувствовала, как вибрируют корни волос.
Все, что осталось – это вцепиться в проклятый журнал и молиться, чтобы Ерохин не заметил мои художества. Я потянула на себя журнал и с ужасом поняла, что босс его не отпускает.
Пришлось поднять глаза и встретить насмешливый взгляд серо-голубых глаз. И снова я взмолилась, чтобы он оказался очень тактичным. Воспитанный человек не должен смущать даму. Пусть отпустит уже и журнал, и меня с богом.
– Живописно, – проговорил Ерохин, усмехнувшись, а потом вообще заулыбался хулиганской улыбкой пацана.
Пока он расплывался в этой демонической и одновременно безумно соблазнительной улыбке, я видела, как он сопоставляет помолвочную обложку, подпись, козлиную бороду его друга, мою задержку на работе и зареванные глаза.
– Это не то, что вы подумали, – промямлила я, дергая журнал.
– А-ха-ха, ну конечно.
Нет, он точно не тактичный и не воспитанный и ни капли не джентльмен. А ведь похож.
Исчерпав иллюзии о порядочности босса, я заскулила:
– Пожалуйста, Даниил Ильич, не говорите ему.
– Кому? – продолжал издеваться он, крепко держа журнал.
– Самойлову.
– Что именно? Что ты рыдала, или что он козел?
Как-то быстро он перешел на «ты», но мне показалось, что уместно. Сложно уважительно обращаться к размазне типа меня.
– И то и другое. Пожалуйста.
Он поднялся, и мне пришлось тоже встать, так как журнал я отдавать не хотела ни в коем случае.
– Не думаю, что для Влада это будет новостью, – проговорил Ерохин.
Каким-то чудесным образом в одно мгновенье с его лица сошла улыбка, а веселые чертики из глаз испарились.
– Что именно? – не поняла я.
– То, что он козел, – подмигнул босс, – Ну а ваши слезы, Елена, информация лишняя, полагаю. Всего доброго.
С этими словами он отпустил журнал, развернулся и пошел по парковке. Я стояла, как дурочка, глядя ему вслед. Босс быстрым шагом дошел до машины, пиликнул сигнализацией, сел и сразу укатил.
На негнущихся ногах я отправилась к своему Матизу. Сев в машину, первым делом разорвала обложку в мелкие клочья. Потом еще долго сидела, пытаясь очнуться, оправиться от потрясения, уговаривала себя успокоиться. Слишком много для одной маленькой, бестолковой меня в один день.
Успокоив нервы, я завела мотор и поехала к дому. Вина больше не хотелось. Проводить вечер с Милой – тоже. Поэтому, минуя магазин, я сразу поехала домой. Не забыла притормозить у мусорных контейнеров, чтобы избавиться от журнала. Этот план следовало довести до конца в любом случае. Только он у меня сегодня и удался.
Вернувшись домой, как и грозилась в девять вечера, я быстренько пробежала в свою комнату. Сослалась на головную боль от цифр и компьютера, переоделась, сходила в ванную. Смыв с себя пот ломовой лошадки, я не избавилась от более привязчивых ароматов. Например – запаха неудачницы. Похоже, неприятности чуяли его издалека и липли ко мне со страшной силой. А сегодня, видимо, Юпитер был в Пятом доме, и на меня напала сразу целая стая пакостей. Помолвка Самойлова, уборщица, которая не дала спокойно оплакать свою глупость, Ерохин… Да-а-а-а, на фоне позорно-обличительного столкновения с Данилой Ильичом меркла даже грядущая свадьба Влада. Его предательство я могла пережить, а что делать с боссом, который вряд ли забудет этот инцидент. Хорошо бы еще обещание свое не забыл – сохранить мои страдания в тайне.
Спрятавшись с головой под одеялом, я изо всех сил мечтала никогда больше не встречаться с Самойловым и Ерохиным. Идеально было бы уволиться, чтобы эти мечты исполнились, но безумно жаль несколько лет, которые я отдала компании. Хорошая зарплата и стабильность в самой большой и надежной корпорации нашего города – слишком большая плата за ошибки и невезуху.
Может подать заявку о переводе? Точно!
Словно озарение. Как будто лампочка над головой, зажглась идея. Я ведь давно хотела перейти в бухгалтерию. Там и зарплата больше – как обе мои ставки. Работы столько же, коллектив женский. И никаких – НИКАКИХ – поводов для общения с начальником проектного отдела или руководителем строительства.
Год назад мне звонили из кадрового отдела, предлагали должность в бухгалтерии, и я даже всерьез вознамерилась уйти, желая в очередной раз разорвать связь с Владом. Но он опять запудрил мне мозги, уверил, что не сможет без меня во всех смыслах, уговорил отказаться. Я поддалась.
Дура.
Вряд ли мою заявку теперь буду рассматривать всерьез, но квалификация моя никуда не делась. Закинуть удочку точно стоит. Может хоть раз мне улыбнётся удача.
Стараясь мыслить позитивно, я успокоила нервы, выбросила из головы Ерохина и Самойлова, наконец, смогла уснуть.
Глава 2. Мила, Влад и прочие гадости
Утро не принесло никакого позитива. Голова была словно чугунная, глаза не желали открываться, пока не умылась ледяной водой. Милка раздражала, подгоняя сильнее обычного. Хотелось послать ее на остановку, как и вчера, но не нашлось смелости. А может раздражения. Или совесть заела. В конце концов, я живу в ее квартире, плачу сказочно мало за комнату, и вообще мне не сложно ее подвозить. Пункт назначения у нас один и тот же.
Не будь стервой, Ленка.
С Милой мы вместе учились в институте. Вернее, это я училась, а она худо-бедно пинала учебу к логическому завершению в виде диплома. С одной стороны, такое легкомысленное поведение вызывало возмущение, но порой я Милой восхищалась, даже завидовала где-то. Она появлялась на лекциях очень эпизодически, всегда имела хвосты в сессию, несколько раз была в списке на отчисление. Случалось, она нагло требовала помощи на экзаменах, и я даже по доброте душевной ее оказывала. Миле было некогда учиться. Она считала, что слишком хороша, чтобы просиживать лучшие годы в библиотеке, корпеть над учебниками, писать конспекты. В общем, была права.
Уже в институтские времена ее родители съехали, построив дом. Двушка улучшенной планировки досталась Миле в безраздельное пользование. И она пользовала эту недвижимость по полной программе. Я не дружила с ней тогда близко, но знала о регулярных вечеринках и посиделках. Завидовала, конечно. Мальчики, алкоголь, задушевные беседы – это было очень по-студенчески. Но мои приоритеты сужались до гранита науки, ведь у меня не было отдельной квартиры и папы, который бы составил протекцию с работой после троечного (как у Милки) диплома.
Поэтому я училась изо всех