— Нам туда, — она указала на дом Михая.
А потом испугалась. Староста держал двух здоровенных волкодавов, серых с рыжими подпалинами ужасных псин. Что, если спустит на них? Порвут, оставят кровавые ошметки… И тут же представила себе это столь красочно, что к горлу подкатила тошнота.
— Что ты собираешься делать? — отдышавшись, Злата догнала мужчину у калитки.
Он обернулся.
— Я хочу одеться.
Злата затрясла головой. Конечно, сумасшедшим здесь был Таро. Но он буквально лучился уверенностью, так что женщина засомневалась уже в собственной способности рассуждать здраво.
— Но…
— Послушай, цветочек. Я изрядно замерз, чай не лето. Идем в дом, и делай все, что я тебе скажу.
И было нечто в его холодных изумрудных глазах такое, что Злата просто поверила. И пошла следом.
…Когда Таро пинком распахнул дверь в избу, Михай сидел за столом и прикладывал к прокушенной щеке комья снега. Снег тут же таял и срывался розовыми каплями на вышитую скатерть.
При виде гостя у старосты округлились глаза. Он отбросил на пол снег, приподнялся.
Метнулся взглядом к Злате — и ухмыльнулся.
— Чего явились?
— Я пришел за одеждой, — спокойно сказал Таро, осматриваясь.
— Хрен тебе, а не одежда, — осклабился Михай, — баба твоя не отработала, так что… идите отсюда прочь, голодранцы. Не то собак спущу.
Взгляд Златы метался между двумя мужчинами, а внутреннее чутье подсказывало, что вот именно сейчас и произойдет нечто такое, чего Михай никак не ожидает.
— Моя баба, — пробормотал задумчиво Таро. Затем прошелся по горнице и сел на скамью, вытянув длинные, но при этом мускулистые ноги.
— Ты совсем берега потерял? — круглые щеки Михая стремительно наливались краской, — ты кто такой, а?
И тут Таро сделал едва уловимое движение рукой, словно играл на невидимых растянутых по воздуху струнах. А староста, крякнув и выпучив глаза, внезапно схватился руками за пах.
— Ты…
Злата подобралась. Происходящее выглядело совершенно невероятно, а потому лучшее, что пришло в голову — просто быть готовой к бегству.
— Не нравится? — на губах Таро появилась очень мягкая и доброжелательная улыбка. С таким выражением лица обычно смотрят на нашкодивших, но от этого не менее любимых детишек.
— Это… ты?!! — прохрипел Михай, продолжая хвататься за свое спрятанное в штанах достоинство.
— Я, — подтвердил Таро, — когда к определенному органу приливает слишком много крови, становится не очень приятно, верно? А если продолжить, так орган и вовсе может лопнуть.
Будешь как девочка оправляться. Если от кровопотери не издохнешь.
— Что… тебе надо?
Легкое пожатие плеч.
— Я уже сказал. Одеться хочу. Доставай, что там у тебя в сундуках. Только новое и чистое.
И еще одно скользящее движение тонких пальцев по невидимым струнам.
Михай взвыл не своим голосом и метнулся к кованому сундуку в углу. Взметнулись фонтаном штаны, рубахи…
— Вот! Забирай! Одевайся!.. Чтоб тебя Хенеш драл!
Таро покачал головой и невозмутимо приступил к одеванию.
Конечно, вещи старосты были на него великоваты, но Злата уже прикинула, что сможет все ушить, ежели понадобится. За тонкими нижними портами последовала рубаха, затем теплые, войлочные штаны, свитка, подбитая волчьим мехом.
— Теперь шапку и сапоги.
Михай заскулил.
— Отпусти… отпустии-и-и…
— Шапку и сапоги.
Получив желаемое, Таро вновь спокойно уселся на скамью. Окинул взглядом горницу. Михай уже стоял на коленях, кровь отлила от лица, и Злата вдруг подумала, что еще никогда не видела старосту настолько бледным.
— А теперь верни все то, что ты забрал у княгини, когда она пришла просить помощи.
Вместо ответа Михай промычал что-то неразборчиво.
— Живее, друг мой, живее.
Староста пополз куда-то в другой угол на четвереньках, но Злата успела поймать его взгляд, полный ненависти.
«Точно, собак спустит», — как-то отстраненно подумала женщина.
— Подойди, возьми свое, — голос Таро прервал ее невеселые размышления.
— Ссука, — прошипел Михай, вываливая ей на руки шубу и маленький узелок, куда было спрятано золото.
Злата лишь дернулась, когда на плечо неожиданно легла изящная ладонь Таро.
— Здесь все? Все, что при тебе было?
— Я… не знаю… наверняка что-то из золота уже продано… И еще мой конь, Щавель…
— Надеюсь, ты коня не продал, а? — это уже к Михаю.
— На конюшне… да отпусти ж ты…
Таро снова улыбнулся. Пугающе-мягко.
— Отпущу, не сомневайся. Когда мы покинем твой гостеприимный дом.
— Убью… — выдохнул староста, — клянусь Тефом… найду и убью… а эту… сучку… по кругу пущу…
Таро пожал плечами, еще раз окинул горницу равнодушным взглядом, а потом взял Злату за руку.
— Идем, заберешь коня.
— Таро, мне же его кормить нечем, — едва слышно прошептала она.
— Мы уедем сегодня же, — тихо ответил мужчина, — до ближайшего постоялого двора он как-
нибудь дотянет.
Оставив подвывающего старосту, они снова вынырнули на мороз. Злата брела молча, тяжелая шуба волочилась по снегу. Сжимая в кулаке полотняный узелок, она прикидывала, что из украшений Михай уже продал, а что осталось. Впрочем, ей было все равно. Велеслав дарил ей золото давно, сразу после обряда на капище Тефа. Тогда она любила его всей силой любви юной девушки, и украшения были всего лишь напоминанием о том, чего не осталось.
Перед конюшней ярились старостины волкодавы, рвались с привязи. Но стоило Таро махнуть в их сторону рукой, как они суматошно заскулили, сжались в мохнатые клубки. Злату подмывало спросить — что ты сделал? Со старостой, с собаками… Но не решалась. В конце концов, то же самое он мог проделать и с ней.
Щавель, сытый, с лоснящимися боками, хрустел овсом. Она потянулась к нему рукой, погладила по теплой морде и едва не расплакалась.
— Прости, прости меня, Щавель, прости… я не хотела тебя отдавать, правда…
Злата сунула в руки Таро шубу и отвоеванное золото, быстро, насколько получалось, взнуздала и седлала своего любимого жеребца. А затем подхватила торбу, пригоршнями насыпала ее полную овсом.
— Все.
— Хорошо, — невозмутимость в голосе мужчины пугала ее.
Особенно, когда знаешь, что там творится с Михаем.
Не то, чтобы старосту было сильно жаль, но…
Они без приключений вывели Щавеля за калитку, и только тогда Злата осмелилась посмотреть на Таро.
— А как же… Михай?
— А разве с ним что-нибудь не так? — губы Таро улыбались, но в глазах был лед, — кажется, это вполне естественное его состояние.
— Нет, нет… Пожалуйста, отпусти его. Он… все же он не заслуживает…
— Думаешь?
Она невольно залюбовалась им. Глаза… просто необыкновенные. Таких не бывает у людей.
А потом одернула себя. Дура ты, Злата. У Велеслава тоже глаза были ах какие необыкновенные. И что с того? Не наелась еще княжьих плетей?
— Пожалуйста, — голос упал до шепота, — у него хорошая жена.
Таро дернул щекой, щелкнул пальцами.
— Все, идем… цветочек. Ничего у твоего старосты не отсохнет.
Глава 2. Таро
Если маг развоплотился по собственной воле и следуя определенному ритуалу, то рано или поздно он где-нибудь воплотится. Самое страшное, что при этом могло приключиться — это воплощение лет эдак через тысячу. Или больше.
Но мироздание сжалилось.