Хотя у него были низкий голос и щетина на подбородке, лицо парня казалось по-мальчишески округлым. Наверное, студент.
– У меня в машине есть вода и пластырь. – Он сбегал к машине, взял с заднего сиденья пакет из супермаркета, сел передо мной на корточки и промыл раны на коленях водой, салфетками вытирая стекающую кровавую воду.
Я обратила внимание на его руки – всегда замечаю руки людей. Они были большими, с длинными изящными пальцами – руки пианиста.
Руки пианиста, которые все еще лежали на моих коленях.
Я вдруг засмущалась и убрала ноги подальше от него.
– Правда. Все нормально. Просто царапины.
Его рот скривился, когда он поднял окровавленные салфетки и еще раз взглянул на мои колени. Я всего лишь содрала кожу, но вероятно, кровь будет идти еще долго. Не то чтобы меня беспокоили шрамы. В отличие от Рей. Ее папа пластический хирург, он внушил ей страх несовершенства кожи, из-за которого она научилась пользоваться солнцезащитным кремом еще до того, как ее приучили к горшку.
– Не подумала бы, что ты фанат диснеевских принцесс, – выпалила я, когда он достал из сумки упаковку девчачьих пластырей.
– Это для моей сестры.
Я нахмурилась в ответ на отсутствие чувства юмора, затем взглянула мимо него в сторону машины, но она оказалась пуста. Он отклеил защитный слой с двух пластырей и приклеил их к моим ободранным коленям.
После он бросил все свои вещи обратно в пакет и посмотрел на свои громоздкие металлические часы, которые были так забиты циферблатами и стрелками, что по ним едва можно понять, который час.
Мне вдруг стало интересно, что, если он ехал на свидание? У такого красивого парня по-любому есть девушка.
Он схватил мой телефон и наушники, из которых все еще доносился пьянящий голос Моны Стоун, и его губы скривились.
– Держи. – Он чуть ли не пихнул их мне прямо в лицо.
Нахмурившись, почуяв внезапную враждебность, исходящую от него (не то чтобы он казался мне добряком до этого), я отвела взгляд от его лица и взглянула на свой телефон. Я ругнулась, увидев разбитый экран.
– Надеюсь, ваша страховка покроет ремонт моего телефона?
Его брови взлетели вверх.
– Откуда мне знать, что он уже не был сломан?
Придурок. Я не сказала это вслух, но я, наверное, очень громко думала, потому что он встал с корточек и направился к машине. Я решила, что он собирается уехать, но вместо этого он открыл дверь и полез внутрь за чем-то.
Через пару секунд он вернулся с магазинным чеком в руке.
– Держи.
Я вдруг заморгала, взяв чек в руки.
– Ты хочешь, чтобы я отдала деньги за пластырь и воду?
Он стиснул зубы.
– Мой номер телефона на обороте. Набери мне, когда починишь байк, я возмещу.
Он нехотя протянул мне руку. Я не взялась за нее. Не хотелось заставлять его страдать еще больше.
Я помогла себе встать, опершись на ладони, было больно, но они хотя бы не кровоточили. Я схватила шлем и сумку, поправила велосипед. Кроме погнувшейся спицы и царапин на глянцевой черной раме, вроде никаких проблем. Я выключила мотор, потому что не могла ехать: ноги слишком дрожали.
Положив руку на открытую дверцы машины, он наблюдал за мной пару минут. Я посмотрела на него в ответ, но вдруг мне стало дико неловко, и я опустила глаза на его футболку, на которой красовалась надпись «Режим зверя: активирован».
– Тебя подвезти куда-нибудь? – спросил он.
Я снова взглянула на него.
Его глаза казались золотыми в свете ускользающего солнца, взгляд был тревожен и сдержан.
Я отрицательно замотала головой.
– Мне тут недалеко.
Он быстро сел в машину, как будто боялся, что я передумаю. Я спускалась с велосипедом по тротуару, напрягая слух, чтобы услышать визг шин его машины. Либо у него самая тихая машина, либо он все еще не уехал.
Я оглянулась через плечо. Аварийные огни были выключены, но его машина не двигалась. Наверное, он просто испугался, как и я. Он просигналил, и я чуть не подпрыгнула. Я отвернулась от него ровно в тот момент, когда перед моим носом оказался фонарный столб.
Зачем он сигналил? Чтобы предупредить меня?
Блин. Он, должно быть, думает, что я полная недотепа, что, конечно, невыгодно, у меня ведь из-за него разбит экран телефона! Чек из магазина с его номером буквально прожигал дыру в заднем кармане моих обрезанных джинсов. Возможно, у меня есть страховка. Я надеялась на это, потому что не горела желанием с ним связываться. Парень, скорее всего, попросит меня доказать, что мой телефон не был разбит раньше, а я не обязана никому ничего доказывать.
Кроме Моны Стоун.
Я ускорила шаг, мне не терпелось поскорее сесть за комп Рей и разузнать все о конкурсе.
3. Правила созданы для того, чтобы их нарушать
Последний час я изучала сайт Моны Стоун, читая каждую строчку мелкого шрифта о музыкальном конкурсе.
– Мама никогда на это не согласится, – плакалась я своей лучшей подруге, которая красила ногти в такой же яркий цвет, что и чехол для ее мобильного телефона.
Ярко-розовый – любимый цвет Рей. Даже ее плед, на котором мы развалились, покрывали розовые завитушки. Когда мы были детьми и нам приходилось рисовать автопортреты в школе, она всегда рисовала себя с розовыми глазами вместо карих. Она даже носила розовые линзы, когда нам было по двенадцать, но в них она была похожа на кровожадного вампира.
Рей подняла руку и подула на ногти.
– Может, Мона устроит еще один в следующем году. Вот исполнится тебе восемнад…
– Рей! – почти крикнула я в ужасе.
Она так резко развернулась ко мне, что ее очень прямые, очень длинные и очень светлые волосы сделали полукруг в воздухе.
– Ну а что?
– Я не могу ждать так долго. А что, если такое случается раз в жизни?
Рей уставилась на меня, затем на снимок с выступления Моны, который красовался на экране ее ноутбука.
– Как насчет того, чтобы сначала написать песню? Затем, когда она будет готова, споешь ее своей маме. А так как песня будет суперкрутой, она возьмет и разрешит!
Я перевернулась на спину.
– Ты действительно думаешь, что она вообще может передумать? Она ненавидит Мону. – Я прикусила нижнюю губу. – Мы снова поссорились из-за нее после ужина, а потом ссора как-то странно перетекла в разговор об отце. По тому, как она говорит о нем, можно подумать, что он был чудовищем. – Я повернулась к Рей, она уже красила ногти на ногах.
– Она когда-нибудь рассказывала о нем твоей маме?
– Насколько мне известно, нет, но я могу спросить.
Я тяжело вздохнула.
– Если тебе не трудно… спасибо.
– Готова составить наш список целей на последний год в школе? – Прежде чем я успела ответить, Рей спрыгнула с кровати и схватила со стола блокнот. Он был розовым, от него за километр исходил