– Большего дерьма, чем ты, я и правда не видела, – поморщилась Валентина.
Питер вскочил на ноги и прыгнул на нее. Она увернулась. Эндер сорвал маску. Питер шлепнулся на свою кровать и захохотал. Громко, но с настоящим чувством, аж слезы брызнули из глаз.
– Ну, вы, ребята, какие же вы олухи, самые большие простаки на этой планете!
– Сейчас он скажет, что просто пошутил, – пожала плечами Валентина.
– Это не шутка – игра! Я могу заставить вас, ребята, поверить во что угодно. Могу управлять вами, как марионетками. – Голосом сказочного чудовища он прорычал: – Я убью вас, порублю на мелкие кусочки и закопаю в мусорной яме! – Он снова засмеялся. – Самые большие простаки во всей Солнечной системе.
Эндер стоял, смотрел, как он смеется, и думал о Стилсоне, о том чувстве, которое сам испытывал, когда нога врезалась в его тело. Вот кого следовало так отделать. Вот кто действительно этого заслужил.
– Нет, Эндер, – прошептала Валентина, как будто прочитав его мысли.
Питер вдруг перекатился на бок, слетел с кровати и встал в стойку.
– О да, Эндер, – пропел он. – В любое время, Эндер.
Эндер поднял правую ногу, снял ботинок, перевернул его:
– Посмотри сюда, на носок. Это кровь, Питер.
– Ох-ох! Я сейчас умру, мне конец. Эндер раздавил гусеницу и теперь собирается раздавить меня.
Ничто не могло его пронять. Питер был убийцей в душе, и никто не знал об этом, кроме Валентины и Эндера.
Мать вернулась домой и вместе с Эндером оплакала потерю монитора. Отец, вернувшись домой, весь вечер радовался: ну надо же какой прекрасный сюрприз, у них такие замечательные дети, что правительство разрешило им иметь аж троих сразу, – и более того, все останутся в семье, никого не заберут, даже Третьего… Эндер с трудом сдерживался, чтобы не заорать на него: «Да, я знаю, что я Третий, знаю, и, если хотите, я уйду, чтобы вам не было так неловко перед всеми, пожалуйста, простите, что я лишился монитора, что теперь у вас трое детей и нет очевидного объяснения, – вам ведь так неудобно, простите, простите, простите…»
Он лежал на кровати и смотрел вверх, в темноту. Он слышал, как на матрасе над ним беспокойно ворочается Питер. Потом Питер соскользнул со своего второго этажа и вышел из комнаты. Эндер уловил журчащий звук сливаемой воды, потом силуэт Питера появился в дверном проеме.
«Он думает, что я сплю. Хочет убить меня».
Питер подошел к кровати и, конечно, не полез по лестнице к себе наверх. Вместо этого он сделал еще шаг и остановился около Эндера.
Но он вовсе не потянулся за подушкой, чтобы задушить брата. И никакого оружия у него не было.
– Эндер, ты извини меня, пожалуйста, – прошептал он. – Я знаю, каково это, пожалуйста, прости, я твой брат, и я люблю тебя.
Много позже ровное дыхание Питера сообщило о том, что он наконец заснул. Тогда Эндер сорвал с шеи пластырь. И – во второй раз за сегодня – заплакал.
3. Графф
– Сестра – наше слабое звено. Он ее по-настоящему любит.
– Знаю. Она может испортить все. Он просто не захочет оставлять ее.
– И что же делать?
– Надо убедить его, что пойти с нами он хочет больше, чем оставаться с ней.
– А как ты это сделаешь?
– Солгу ему.
– А если не сработает?
– Расскажу правду. В экстренных случаях нам это разрешено. Мы ведь не можем все спланировать наперед, ты же знаешь.
Завтракал Эндер вяло. Все прикидывал, что его ждет в школе. Как они встретятся со Стилсоном после вчерашней драки. Что будут делать Стилсоновы дружки. Наверное, ничего. Но если бы знать точно! Идти в школу не хотелось.
– Ты не ешь, Эндрю, – заметила мать.
В столовую вошел Питер:
– Доброе утро, Эндер. Спасибо, что оставил свою намыленную мочалку прямо посреди душевой.
– Только ради тебя, – пробурчал Эндер.
– Эндрю, ты должен что-нибудь съесть.
Эндер протянул вперед руки, сомкнутые в запястьях. Жест означал: вам придется кормить меня внутривенно.
– Очень смешно, – сказала мать. – Я пытаюсь как лучше, но мои гениальные детки плевать на это хотели.
– Это твои гены сделали нас гениями, мам, – вмешался Питер. – От папы мы ничего такого унаследовать не могли.
– Я все слышу, – отозвался отец, не поднимая головы от сводки новостей, которую стол, как обычно, показывал за завтраком.
– Шутка не сработала бы, если б ты не слышал.
Стол загудел: кто-то пришел.
– Кто это? – спросила мать.
Отец нажал клавишу, и на видеоэкране появился человек. Он был одет в военную форму, в единственную форму, которая еще что-то значила, – в комбинезон МФ, Международного флота.
– А я думал, все кончилось, – вздохнул отец.
Питер ничего не сказал, только щедро полил молоком овсянку.
«Может, теперь не нужно будет сегодня идти в школу?» – подумал Эндер.
Отец приказал двери открыться и встал из-за стола.
– Я разберусь, – сказал он. – Ешьте.
Все остались на месте, но есть никто не стал. Через несколько минут отец возвратился в столовую, подошел к матери и увел ее с собой.
– Ты в большой глубокой луже, – сообщил Питер. – Они пронюхали, что ты сделал с этим Стилсоном, и собираются загнать тебя в тюрьму на астероиды.
– Мне только шесть, идиот. Я несовершеннолетний.
– Ты Третий, жаба. У тебя вообще нет прав.
Вошла Валентина. Растрепанные со сна волосы окружали ее лицо, словно нимб.
– А где папа и мама? Я сегодня слишком больна, чтобы идти в школу.
– Еще один устный экзамен, да? – развеселился Питер. – А знаешь, как «устный» по-латински? Оральный.
– Заткнись, Питер, – вяло огрызнулась Валентина.
– Ты должна расслабиться и получать удовольствие, – ответил Питер. – Ведь могло быть хуже.
– Не знаю, куда уж хуже.
– Это мог быть анальный экзамен.
– Ха-ха, – ответила Валентина. – Так где все-таки папа с мамой?
– Беседуют с парнем из МФ.
Инстинктивно она сразу повернулась к Эндеру. Ведь столько лет они ждали: придет кто-то и скажет, что Эндер прошел, что Эндер нужен.
– Да, да, посмотри на него, – сказал Питер. – Но ты знаешь, это ведь могу быть и я. До них могло дойти наконец, что из нашей семейки я самый лучший. – Питер был явно задет, а потому, как обычно, превратился в настоящую язву.
Дверь распахнулась.
– Эндер, – позвал отец, – пойди-ка сюда.
– Извини, Питер, – поддразнила Валентина.
Отец покачал головой:
– Дети, это не повод для шуток.
Эндер