Флоренс невольно разглядывает дома Бруклина, пока они проезжают Атлантик-авеню. Может, переехать в какой-нибудь джентрифицированный[1] райончик? Причем в старый дом, их тут сотня на выбор. Жить рядом со студентами, мечтающими о Бродвее, уличными художниками, композиторами, которые пишут электронную музыку. В истинной творческой среде, где рождаются главные идеи. То, что станет будущим. То, что уже сейчас лучше всего отражает настоящее.
Сложно чувствовать развитие творческой мысли, когда застрял в американской мечте среднего звена посреди Южного Бронкса. Теперь у Флоренс есть шанс окружить себя новыми людьми и почувствовать новую волну. Цепляться за эту мысль оказывается легко и приятно: она греет душу каким-то особенным теплом и смягчает боль расставания.
– У меня в доме нет ничего из слабого алкоголя, – заставляет вздрогнуть голос Джека. – Если тебе нужно что-то такое, нам бы заехать… только не знаю куда.
Она успела забыть о нем за рулем. Джек везет ее к себе домой, куда-то, где Флоренс еще ни разу не была. Она даже не знает, где именно он живет. Гэри как-то говорил, вроде на Манхэттене.
– Главное, чтобы был алкоголь, – отвечает она. – Надеюсь, его много.
– Тебе рокса[2] хватит.
Как это вышло? Как она оказалась в машине с Джеком? Когда они с Гэри только познакомились, он заявил, что у него есть лучший друг. Брат. Один из важнейших людей в его жизни, с которым непременно нужно подружиться.
Кого Флоренс ожидала увидеть? Хамоватого, но ужасно простого англичанина, который вырос в бедном районе Манчестера с бабушкой. Такого же работягу. Даже на минуту представила себе парня, похожего на Гэри, – гора мышц, торчащие уши, повадки уличного мальчишки.
С хамоватым англичанином она, конечно, угадала. Но остальное… Флоренс незаметно косится на него, разглядывая задумчивый профиль. У Джека длинная шея и тонкие черты лица. Темные волосы обычно идеально уложены, но сейчас, после боя в песке, пряди падают ему на лоб, и этот беспорядок на голове только добавляет темного отравляющего обаяния. Кстати, она никогда не видела раньше, чтобы он носил обычную одежду – только костюмы. Не считая соккера, конечно, там все их братство, как униформу, надевает голубые футболки с неизменной надписью «Этихад».
Они не подружились. Даже наоборот – он с первого взгляда ей не понравился. Заносчивый и напыщенный индюк. Джек скорчил рожу, как только ее увидел, и потом постоянно говорил о ней Гэри гадости – особенно когда думал, что Флоренс не слышит.
За три года ничего не изменилось. Всегда кажется, что сначала слуги в тюрбанах вносят в комнату эго Джека, а только потом снисходительно заходит он сам. Флоренс не нравится в нем все: слишком холеная внешность, необъятная любовь к себе, непостоянная личная жизнь, если этот бразильский карнавал вообще можно так назвать.
И все-таки она сидит у него в машине и едет в его дом. Наверное, стоило отказаться, но любопытно посмотреть, как он живет. И ей больше некуда поехать: возвращаться домой нельзя, а у Бри и Маттео явно свои планы на остаток ночи.
Черт. Надо им позвонить или хотя бы сообщение послать, чтобы не переживали. А если она их отвлечет? Последнее, что помнит Флоренс до того, как Джек вытащил ее на улицу, – их поцелуй. Видимо, адреналин боя захватил не только ее…
Она снова поглядывает на Джека, в этот раз по-другому. Всегда думала, он просто худой, а теперь даже странно – стоило догадаться, что нет. Но Флоренс не ожидала настолько прекрасной картины. Перед глазами снова всплывает его идеально вылепленное тело, блестящее от капель пота. Серьезный взгляд, сконцентрированный на противнике, точные, выверенные движения. На арене он был хищником: не оставлял Пепито ни одного шанса, хотя тот чуть ли не в два раза шире. Мангуст против питона.
Он замечает ее взгляд. Поворачивается, вопросительно поднимает брови.
– Что-то случилось? – тихо и серьезно звучит его голос.
– Почему ты меня забрал?
Вопрос вырывается сам собой, и Флоренс не нравится его задавать, но ей действительно любопытно. Среди ревущей толпы он мог выбрать любую девушку – там не было никого, кто отказался бы от возможности прикоснуться к этому телу.
Если бы она его не знала, сама бы не отказалась.
– Потому что ты в ужасном состоянии, – без иронии отвечает он. – Можешь натворить глупостей. Как думаешь, что сделает со мной Гэри, оставь я тебя среди отбросов с сумасшедшей подружкой и ее парнем-педиком?
– Маттео не гей, – на автомате отвечает Флоренс. – Он скульптор.
Джек прикусывает губу и странно покашливает.
– А Гэри ничего с тобой не сделает. Я же говорю, мы расстались.
– Он знает, что ты поехала на подпольные бои?
– Конечно нет!
– Видишь. Даже сейчас ты понимаешь: он бы не одобрил. Так что пока невменяемая, побудешь под присмотром.
– Тебе обязательно меня оскорблять? – Внутри больно колет от его слов.
– А это оскорбление? – удивляется Джек. – Просто говорю, что вижу. Тебе херово от расставания, это я понял. Напилась с друзьями, пошла за адреналином и хватанула по самую макушку. И теперь ты или отправишься дальше в бар делать глупости…
Он замолкает и резко выкручивает руль, поворачивая к Бруклинскому мосту.
– Или? – спрашивает Флоренс.
– Я буду уверен, что ты легла спать без приключений.
Когда они подъезжают к пафосному небоскребу со стеклянными стенами, Флоренс успевает пожалеть, что села к нему в машину. Все внутри нее протестует против того, чтобы ложиться спать без приключений.
– Какой этаж? – с интересом спрашивает она, пока Джек в несколько отточенных движений паркуется на своем месте.
– Пятьдесят второй.
– Всего лишь? – улыбается она. – А как же пентхаус по соседству с Центральным парком?
– Это не у меня, ты брата перепутала, – он сосредоточенно собирает необходимое: телефон, ключи, достает из зажигания ключ от машины, – он у Леона. Пойдем.
Джек не заботится о том, чтобы открыть ей дверь, и Флоренс это коробит: приходится выйти самой. Она идет в лифт вслед за ним, вспоминая, что еще знает об этом человеке, кроме его отвратительного характера.
Их четверо, и они совершенно разные. Лучшие друзья из Манчестера, которые называют себя братьями. Работают вместе еще со школы, но общая у них только любовь к машинам. У Леона Гамильтона тот самый пентхаус, Тыковка недавно купил новую квартиру где-то в Бруклине, Флоренс так туда и не попала. Джек – на юге Манхэттена.
Гэри Барнс, с которым Флоренс прожила последние три года, единственный из всех купил себе дом. Обычный дом в Нью-Йорке – самая странная вещь, какую только можно вообразить. За все время она так и не привыкла думать, что это и ее дом тоже.
Это хорошо, наверное. Не придется отвыкать.
– Заходи. – Джек пропускает ее вперед. – Чувствуй