— А тот сейчас где?
— Лукьянов-младший учится в Йельском университете.
— Где? — удивленно спросил Грибин.
— В Америке. Закончит учиться, будет высококлассным адвокатом.
— Тогда я ничего не понимаю. — Ильин покачал головой. — Друзья неразлейвода. Спицын — крестный отец сына Лукьянова, а на такое дело кого попало не берут. Бизнес процветает, денег хватает. Какой смысл убивать Спицына?
— Версия об убийстве на почве профессиональной деятельности рассыпается в пух и прах, — констатировала Гусева.
— Есть еще один момент. — Копылов многозначительно поднял указательный палец. — Жена Спицына рассказала, что однажды ее муж пришел домой не в духе. На вопрос, что случилось, он ответил, мол, с Денисом творится неладное, как бы дело не завалил. Есть и еще одна странность. Обе женщины мне сказали, что полицейский, который приходил до меня, особо не трудился выяснять детали, задал пару дежурных вопросов и был таков.
— А кто приходил, они не сказали?
— Сказали, сержант какой-то. Длинный, тощий. Форма на нем болталась как на вешалке.
— Сержант? В форме? — удивилась Гусева.
— То-то и оно, Юлия Максимовна. Сержанты на опрос не ходят. Поэтому я и сказал, что все это показуха.
— Примет этого полицейского они, наверное, не помнят? — спросил Ильин.
— Михалыч, я все приметы с их слов уже назвал. Повторить?
— Не стоит. — Ильин открыл блокнот и сказал: — Давайте подытожим. Факт убийства Спицына Лукьяновым налицо. Скорее всего, преступник пребывал в бессознательном состоянии, хотя не употреблял алкоголя и наркотиков.
Грибин, Копылов и Гусева утвердительно кивнули.
— Возможен вариант с психокодированием. Полиция устроила на месте преступления балаган. Лукьянова закрыли в СИЗО и колют на чистосердечное признание. Я ничего не упустил?
— Тощего сержанта, — подсказал Копылов.
— Да. — Андрей сделал пометку в блокноте. — В общем, дело ясное, что дело темное. На завтра задания все помнят? — Он оглядел присутствующих и получил утвердительные кивки. — Тогда совещание объявляю законченным. Все свободны. Леша, прошу, отвези Юлию Максимовну домой.
— Андрей Михайлович, а как же вы? — осторожно спросила Гусева.
— Я тут еще немного побуду. Кое-что обмозговать нужно. До свидания.
— Михалыч, много кофе не пей, это вредно, — сказал Копылов.
— Пошел отсель! — Ильин махнул рукой и достал чашку из ящика стола.
— До завтра, Андрей Михайлович, — сказал Грибин, аккуратно складывая бумаги.
— Уже до сегодня. Все, давайте!.. — Андрей подошел к кофемашине, нажал кнопку и подставил чашку под фырчащую темно-коричневую струю.
Дурманящий аромат кофе мгновенно заполнил кабинет. В голове Ильина вихрем пронесся весь сегодняшний день. Гуцану, дымящий дешевым табаком в перерывах между опрокидыванием стопок, тошнотворный запах пельменей в горшочках, старые красные кирпичи корпусов СИЗО, мрачная допросная и окровавленное лицо Лукьянова.
«Что же с тобой, господин бизнесмен, случилось? Почему ты убил своего партнера?» — раздумывал Андрей, глядя на тонкий, едва заметный дымок, поднимающийся над чашкой.
Глава 8
— Доброе утро, дядя Сурен.
— А, Рубенчик, здравствуй. Какие новости?
— Я поговорил со своим человеком, как вы просили, насчет лейтенанта. Он его хорошо знал. Этот Копылов служил в убойном отделе, недавно куда-то перевелся вместе с начальником. Мой знакомец не знает, где он теперь обретается, но может его найти через общих знакомых.
— Очень хорошо. Пусть разыщет и поговорит с ним по-дружески, чтобы не делал лишних движений. Ты меня понимаешь?
— Да, дядя Сурен, понимаю.
— Только без особого рвения. Пусть спокойно поговорит.
— Хорошо.
— А у меня тоже новость. Армена сегодня выпускают.
— Вот радость-то какая!
— Да, следователь хороший попался, с пониманием отнесся. Так что завтра в десять утра встречай.
— Обязательно встречу.
— Спасибо, дорогой.
— Дядя Сурен, тетя Рузанна слышала, что диаспора устраивает концерт Дживана Гаспаряна.
— Да, на следующей неделе.
— Она просто мечтает послушать этого великого музыканта.
— Конечно, Рубенчик, какой разговор. Я за ней машину пришлю, знаю, что она самолеты не переносит. Передай ей, пусть не беспокоится.
— Спасибо, дядя Сурен, а за Армена будьте спокойны, встретим как родного.
— Хорошо. Рубенчик, извини, мне пора.
— Да, дядя Сурен, до свидания.
— До свидания, Рубенчик.
Глава 9
Алексей потянулся, открыл окно и вдохнул полной грудью утреннюю сентябрьскую прохладу. Воздух разлился по легким бодрящим, живительным потоком. Он сделал несколько коротких выдохов, покрутил корпусом влево и вправо, разминая мышцы спины, и направился на кухню. Зазвонил телефон.
«Кому я понадобился в восемь утра?» — удивился Алексей, бросив короткий взгляд на часы.
Телефон продолжал звонить. Он поднял трубку и приложил ее к уху.
— Алло.
— Леха! Копылов! — радостно сказал незнакомый голос.
— Да, я у аппарата. — Алексей быстро перебирал в голове, кто мог к нему обращаться так вот запросто, даже фамильярно.
— Это Саша Тюрин. Не признал, что ли?
— Нет. Богатым будешь. — Копылов вспомнил, что несколько раз встречался с Тюриным, но номер своего телефона ему не давал. — Как ты меня нашел?
— Мне Селиванов подсказал, — ответил Тюрин. — Слушай, нужно встретиться, разговор есть.
— Прямо сейчас? — удивленно спросил Копылов.
— А зачем откладывать?
— Блин, я только кофе собрался попить, — пытался отговориться Алексей.
— Я тоже. Вот вместе и попьем.
— Ладно. Где? — нехотя согласился Копылов.
— Давай в парке «Швейцария», через полчаса, там кафе на откосе есть.
— В такую рань кафе не работают.
— Оно круглосуточное. Собирайся, я тебя там ждать буду, — сказал Тюрин и отключился.
— Нормально, ни здравствуй, ни прощай, — пробубнил Копылов, возвращая трубку на аппарат. — Чего этому Коновалу от меня нужно? Ладно, на месте разберемся. Какой чудесный день… — Он запел детскую песенку и направился в ванную.
Алексей подошел к стеклянным дверям. На них висела табличка, текст на которой извещал потенциальных посетителей о том, что кафе «У обрыва» работает с одиннадцати утра до двух часов ночи.
— Круглосуточное, говоришь, — тихо сказал Копылов, огляделся вокруг, поправил под курткой кобуру и вошел в зал.
Резкий запах сырых половых тряпок вперемешку с шашлычным духом ударил Алексею в нос. Он окинул взглядом помещение в поисках Тюрина, но кроме бармена кавказской наружности, вытирающего пивные кружки, никого не обнаружил.
Тот заметил Алексея и спросил:
— Вы к Александру?
Копылов кивнул.
— Проходите, пожалуйста. — Бармен показал на дверь, на которой было написано «VIP-зал».
Алексей усмехнулся и двинулся в нужную сторону. Комната была обставлена дорогой мебелью. Кожаные диваны, стол на резных ножках, золотая лепнина и огромная хрустальная люстра создавали впечатление, что хозяин этого кафе обустраивал зал для себя, чтобы тешить самолюбие, демонстрируя всем свое положение и состояние.
Во главе стола сидел невысокий, крепко сбитый человек с короткой стрижкой. При виде Копылова его пухлые щеки расплылись в улыбке, глаза превратились в узкие щелочки.
На столе дымилась гора шашлыка, стояли блюда с