Покончив с делами, я дошёл до газетного киоска и купил свежий выпуск «Новинского времени», а только глянул на заголовок передовицы и досадливо поморщился.
«Поступь социалистической законности!» – было пропечатано во всю полосу, а чуть мельче набрали: «Конец правовой раздробленности!»
Конец, конец, конец…
Зараза! Как явствовало из статьи, республиканский комиссариат внутренних дел вновь распространил свою юрисдикцию на особую и прочие закрытые научные территории. На второй странице газеты был опубликован текст соответствующего постановления соврескома, говорилось там и об открытии отдела госбезопасности по Новинску. Не знать об этом мои кураторы никак не могли, но предупредить не удосужился ни тот, ни другой.
И как сей факт расценивать? Им сейчас просто не до того?
Чушь собачья! Было время меня предупредить и стратегию дальнейшего поведения выработать! Было!
Или нечего уже вырабатывать? Списали подчистую?
Но – нет, вновь не сходится. Слишком серьёзные усилия до сих пор прилагались, чтобы оградить меня от преследования со стороны госбезопасности, слишком большой резонанс могли вызвать мои показания. Наверное, могли. Три месяца назад. А как сейчас?
Захотелось наведаться на узел связи и позвонить в Новинск, но взял себя в руки и этот опрометчивый порыв переборол. Купил пломбир в вафельном стаканчике, сел на лавочку, откинулся на спинку.
Поживём – увидим.
Приехали за мной следующим утром. Приехал Георгий Иванович Городец в новенькой форме с петлицами научного дивизиона и тремя угольниками капитана.
– Собирай вещички и сдавай комнату. У тебя полчаса, – объявил он официальным тоном, предъявив вызов на допрос в Новинское отделение РКВД. – В одиннадцать надо быть в городе.
– Воскресенье же! – проворчал я, продолжая внимательно изучать пестревший резолюциями ответственных лиц документ.
Запрос пришёл на имя полковника Серебрянца, тот отписал его начальнику контрольно-ревизионного дивизиона, далее вопрос поручили взять на контроль некоему майору Э.Л. Сычу, который и переправил вызов в дивизион научный. А уже там Б.Е. Штык приказал обеспечить мою явку Г.И. Городцу. И вот он здесь…
– За повестку распишись и собирайся! – с нажимом повторил Георгий Иванович.
Я выполнил распоряжение куратора и глянул на его нашивки.
– Разрешите спросить?
Городец перехватил взгляд, хмыкнул и постучал пальцами по левому запястью.
– Никаких вопросов! Время!
Я пожал плечами и отправился к себе. Сборы много времени не заняли, поскольку большую часть личных вещей заранее держал в чемоданчике. Спустил его вниз, сдал ключ дежурному, после отнёс в библиотеку стопку книг и заглянул в столовую, где накупил в дорогу жареных пирожков с картошкой.
– Угощайтесь! – протянул кулёк с ними курившему у легкового вездехода Городцу и в реакции не ошибся.
– Вся машина теперь провоняет! – скривился тот.
– Режим питания нарушать нельзя! – парировал я.
Шофёр-сержант принял у меня чемоданчик и уместил его в багажнике, а мы с Георгием Ивановичем забрались на задний диванчик автомобиля. Я намеревался прояснить ситуацию в дороге, но не тут-то было.
– Не выспался из-за тебя! – проворчал Городец, откинулся на спинку и смежил веки.
– Георгий Иванович! – возмутился я.
– Нормально всё будет, – усмехнулся тот. – Расслабься!
– Вам легко говорить!
Городец открыл глаза и посмотрел на меня.
– Нет! – веско произнёс он и вновь потребовал: – Расслабься! – Затем принял прежнюю позу. – Это приказ!
Но я расслабляться и затыкаться не пожелал.
– А вы можете? – насмешливо фыркнул я вместо этого. – Приказывать мне, в смысле?
Георгий Иванович страдальчески вздохнул, но всё же расстегнул кожаную папку и протянул паспорт.
– Угомонись уже. По-хорошему прошу. Ночью глаз не сомкнул, только и подремал, что в дороге…
Паспорт оказался моим собственным. Настоящим, а это со всей определённостью говорило о том, что в бега пока что срываться не придётся. Наверное.
Я хотел было справиться на этот счёт, но Георгий Иванович уже начал тихонько посапывать. Вездеход подкатил к воротам и остановился, караульные наскоро проверили багажник и заглянули в салон, а вот предъявить документы не потребовали, и уже пару минут спустя мы затряслись на узенькой лесной дороге. Думал, Городец проснётся, но нет – он так и продрых всю дорогу до Новинска.
А вот я – нет. Я весь просто извёлся.
Ну а как иначе? Вспомнил завершение предыдущего допроса, и сразу челюсть заломило. Пирожки в итоге остались нетронутыми.
Когда машина затормозила у нового-старого здания Новинского управления РКВД, я сразу приметил на парковке перед ним среди обычных легковушек вездеход с опознавательными знаками ОНКОР. При нашем появлении из него выбрался Эдуард Лаврентьевич.
Его мундир отмечали майорские нашивки, и невольно подумалось, что у них с Городцом случилась натуральная рокировка, но от комментариев на сей счёт я воздержался, лишь поздравил представителя контрольно-ревизионного дивизиона:
– С повышением, Эдуард Лаврентьевич!
Тот кивнул и распорядился:
– На провокации не поддавайся. Сиди и помалкивай.
– На допросе помалкивать? – скептически хмыкнул я.
– Именно, – подтвердил Георгий Иванович и взглянул на часы. – Всё, идём!
Я посмотрел на самое обычное кирпичное здание в четыре этажа высотой и ощутил, как покрылась испариной спина. Заходить внутрь не хотелось категорически.
Страшно! Допрос допросу рознь – всё так, но как бы мне вскорости не очутиться в подвале с наручниками на запястьях и дозой блокиратора в крови. Гипотетическая поездка в столицу и вовсе пугала практически до дрожи в коленях.
Расслабиться! Ха! Легко Георгию Ивановичу такие советы давать!
– Пётр, идём! – позвал Городец и то ли поторопил, то ли приободрил меня, хлопнув ладонью по спине. – И не дрейфь! Всё будет хорошо!
Интересоваться, у кого именно будет всё хорошо, я не стал, предпочтя поверить куратору на слово. А для себя решил, что по доброй воле в камеру не пойду. У нелегалов жизнь не сахар, но всё же – жизнь! Со всеми ногтями на пальцах и штатным количеством зубов.
Мы поднялись на крыльцо и зашли в приёмную управления. Я готов был к тому, что беседовать со мной возьмётся сам Ефим Суббота, если его вдруг вернули на прежнюю должность, но реальность преподнесла новый отнюдь не самый приятный сюрприз.
– К Зимнику на одиннадцать! – сказал Эдуард Лаврентьевич дежурному и протянул служебное удостоверение.
Меня всего так и перетряхнуло.
К Зимнику?! Что значит – к Зимнику?!
Георгий Иванович выдернул из моей руки паспорт и передал его дежурному вместе со своим удостоверением, после негромко произнёс:
– Расслабься, Пётр! Он здесь в командировке, а не по твою душу.
Эдуард Лаврентьевич получил три бумажных квитка-пропуска, отвернулся от окошка и недобро усмехнулся.
– Но возможности повидаться он, конечно же, не упустит.
В голосе майора почудился намёк на полное удовлетворение подобным развитием событий, и я бы непременно задумался об этом, но уже распахнулась дверь и к