Рассчитываясь с ним, хозяин магазина смотрит на меня.
– Надолго… задержишься на пике? – спрашивает он внезапно нерешительным тоном.
На пике?
– Да, возможно, до следующего лета, – отвечает мой дядя.
На лице у мужчины мелькает тень опасения, его глаза мгновенно сосредотачиваются на Джейке.
– Не беспокойся, – смеется тот, вручая наличные. – Мы защитим ее от могучих и ужасных стихий природы.
– Разве тебе когда-либо удавалось контролировать Калеба? – выхватив деньги из руки приятеля, парирует Спенс.
Калеб. Один из сыновей Джейка. Я смотрю на него, но он отмахивается, просто встретившись со мной взглядом и покачав головой.
Джейк забирает сдачу и свои конфеты, затем мы направляемся к выходу.
– Спасибо, – благодарю я Спенсера.
Он кивает, наблюдая за нами, отчего я чувствую еще большую нервозность, чем до визита в магазин.
Когда садимся в пикап, дядя трогается с места и едет дальше. На фоне голубого неба лепестки розовых петуний, висящих на столбах, трепещут на ветру. Молодые мужчины в футболках без рукавов перетаскивают какие-то мешки с погрузочной платформы магазина кормов в свой грузовичок. Готова поспорить, все здешние жители знают друг друга по именам.
– Это не Теллерайд, – объясняет Джейк, – но с меня хватит больших городов.
В этом соглашусь с ним. По крайней мере, на какое-то время.
Торговые ряды заканчиваются, машина пересекает железнодорожные пути и оказывается на асфальтированной дороге с плотной стеной вечнозеленых деревьев вдоль обочин, постепенно взбираясь на возвышенность.
Шоссе сужается. Глядя через лобовое стекло, я замечаю, что деревья становятся все выше, блокируют все больше лучей вечернего солнца. Мы углубляемся в лес, оставляя город позади. Несколько гравийных и грунтовых дорог ответвляются от основной. Я всматриваюсь в темную даль, только ничего не вижу. Они ведут к другим земельным участкам? Домам?
Мы продолжаем подниматься на гору. Двигатель ревет, Джейк кружит и преодолевает изгибы трассы. Внизу город уже совсем пропал из виду. Солнце сияет сквозь ветви, слепит глаза. Моргнув, ощущаю, как пикап съезжает с асфальта на грунт. На кочках машину изрядно потряхивает. Упершись одной рукой в приборную панель, смотрю на дорогу, окаймленную пихтами. Подъем длится еще минут двадцать.
– Путь неблизкий, – говорит Джейк. Небо тем временем тускнеет все сильнее. – Если захочешь выехать в город, попроси меня или одного из моих сыновей тебя сопровождать, ладно?
Я киваю.
– Не хотелось бы, чтобы ты застряла на этой дороге одна после наступления темноты, – добавляет он.
Да, мне тоже. Джейк не шутил, сказав, что место уединенное. Лучше запасаться всем необходимым, ведь быстро сгонять в магазин за молоком, сахаром или сиропом от кашля не получится.
Мужчина сворачивает направо и взбирается по крутой гравийной подъездной дорожке. Щебенка шуршит под колесами. Я постепенно различаю постройки впереди. Видимость хорошая благодаря пробивающимся через кроны лучам солнца, клонящегося к закату.
– Дорогу, по которой мы сейчас ехали, зимой полностью заносит снегом, – сообщает мой дядя, и я вижу, что он смотрит на меня, – ландшафт скалистый, покрывается льдом. В течение нескольких месяцев нас отрезает от города. Мы свозим тебя в магазин сладостей за припасами до начала снегопадов.
Проигнорировав шутку, выглядываю в окно. По мере приближения пытаюсь разглядеть здания в сумерках, но деревья мешают. Что-то похожее на конюшню, пара сараев, несколько конструкций поменьше, скрытых в чаще, а потом…
Джейк наконец-то направляет пикап на ровную поляну и останавливается перед домом со множеством окон. В некоторых горит свет. Мой взгляд мечется влево, вправо, вниз и вверх. Я не могу разобрать детали, однако дом огромный – трехэтажный, с двухъярусной опоясывающей верандой.
Меня посещает чувство облегчения. Когда он упомянул коттедж, я мгновенно представила «хижину, предназначенную для выживания при конце света, с минимумом самых необходимых вещей». Больше думала о безлюдной местности подальше от Л.А.[5], чем о потенциальной вероятности того, что согласилась жить в лачуге. Лишь по прилете я стала беспокоиться о своем поспешном решении; о том, на какую авантюру подписалась. Мне не нужен интернет, но я надеялась хотя бы на внутренний водопровод.
«Похоже, – я не свожу глаз с дома, все еще сидя в машине, пока Джейк выбирается наружу, – нам повезло».
После секундной заминки я открываю дверь и тоже вылезаю из пикапа, прихватив рюкзак. Может, я погорячилась. Может, не о чем беспокоиться. Здесь тихо, как я и надеялась. Сделав вдох, ощущаю свежесть воздуха, запах воды и камней, отчего по рукам пробегают мурашки. Приятно пахнет. Напоминает поход к водопаду Вернал в парке Йосемити, организованный в летнем лагере несколько лет назад.
Джейк берет оба чемодана. Несмотря на то что на улице немного прохладно, я оставляю пуловер завязанным на талии и следую за дядей по деревянным ступенькам. Фасад первого этажа практически полностью состоит из окон, поэтому можно заглянуть внутрь. Внизу – просторная гостиная с высоким потолком, в основном однотонная, отделанная коричневым деревом, кожей, с рогами животных на стенах и коричневыми коврами, хотя я также различаю элементы из натурального камня.
– Привет! – выкрикивает мужчина, войдя в дом и поставив чемоданы на пол. – Ной!
Я тихо закрываю за собой дверь.
К нам выбегают шоколадный лабрадор и сухопарый черно-белый пес с остекленелыми черными глазами. Джейк наклоняется и гладит обоих, оглядываясь по сторонам.
– Есть кто? – снова кричит он.
Подняв взгляд, вижу два уровня балок. Потолок с одной стороны скошен влево, а в районе кухни – вправо. Стен почти нет, гостиная, столовая, прихожая и кухня сливаются друг с другом. Уединиться негде.
Однако тут просторно.
– Да, я здесь! – отзывается мужской голос.
Из кухни выходит молодой парень, сжимая в каждой руке по бутылке пива, и качает головой.
– Боже правый. Гребаная Шони опять сбежала. – Он подходит ближе и, судя по всему, собирается вручить отцу одну из бутылок, но останавливается, увидев меня.
Его русые волосы зачесаны назад под бейсболкой, надетой задом наперед. Разница в возрасте у нас явно небольшая: возможно, ему двадцать или двадцать один. А вот тело у парня… Он широкоплечий, в темно-зеленой футболке, не скрывающей сильных загорелых рук. Его ясные голубые глаза округляются, уголок рта приподнимается в полуулыбке.
– Это Ной, – представляет нас Джейк. – Мой младший.
Мне требуется пара секунд, после чего я протягиваю ему руку. Вместо того чтобы пожать ее, он просто отдает одно пиво.
– Привыкай. Мы тут много пьем.
Конденсат смачивает мою ладонь. Я смотрю на Джейка. Забрав бутылку, он спрашивает у сына:
– Где твой брат?
– До сих пор там, – отвечает Ной, не сводя с меня глаз.
– Ясно.
Там? Начинаю гадать, что это значит, но отбрасываю эту мысль и вытираю ладонь о джинсы, по-прежнему ощущая взгляд Ноя на себе. Почему он пялится?
Вновь встречаюсь с ним взглядом. На сей раз он улыбается