Калинин уставился в окно, делая вид, что ему вообще безразличны развлечения молодёжи. Я сделал то же самое и на мгновение увидел в отражении внимательный взгляд графа. Пока что представитель артефактного дома был полностью на моей стороне. Произвести нужное впечатление на графа оказалось не сложно. Достаточно было просто вести себя адекватно ситуации.
Пара вездеходов из головы колонны резко ушли в отрыв. Я увидел, как машины разошлись в разный стороны, параллельно нашему маршруту. На висевшем над зоной водителя большом мониторе отображалось наше текущее положение и расстояние до первой ключевой точки. Броневик Антиповых был отлично защищён от влияния аномалии, но связи в нем не было. Поэтому я сделал вывод, что картинка движется по заранее созданной карте. Этот факт подтверждало изображение колонны машин. Манёвры первых двух вездеходов на нём не отражались.
До первой ключевой точки добирались минут двадцать. Пару раз за это время я видел мелкую живность, разбегавшуюся в стороны от наших машин. Большая часть аномальных зверей внутри зоны не горела желанием встретиться с людьми. Животные жили своей жизнью и реагировали почти так же, как их обычные сородичи. Это, кстати, касалось и тех монстров, которые попали в обжитые территории.
На первом и втором рангах агрессия к людям была крайне низкой. А вот на границе третьего всё резко менялось. В этом отношении тот же Шустрик был скорее исключением из правила. Чудовища выше третьего ранга почти всегда стремились уничтожить встреченных людей. А некоторые, как земляные ленты, вообще готовы были преодолеть огромные расстояния, чтобы добраться до лакомой человеческой добычи.
С чем это было связано никто сказать не мог. Некоторые исследователи сходились во мнении, что на монстров сильно влияет разница в структуре тел и типе энергии. Вроде как люди, по мере роста силы чудовищ, становятся для них сильным раздражителем. Я же придерживался другого мнения. Судя по поведению тех тварей, с которыми я уже успел столкнуться, с ростом ранга увеличивалась не только сила, но и разумность животных. А на определённом уровне развития разума даже для последней амёбы становится очевидно, что главной угрозой на этой планете является человек. Тогда возникает вполне резонный вопрос — что будет делать едва осознавший себя разум, когда поймёт весь масштаб своих проблем? И что он будет делать, когда окажется за пределами условно безопасной для него зоны аномалии?
— Прибыли на первую точку, господа, — прозвучал из динамика общей связи голос Прохора. Кожедуб ехал с нами в одной машине, но сидел в специальном отделении вместе с водителем. — Выгружаемся и ждём сигнала.
Я легко поднялся и направился к выходу. Следом встал Калинин, а Константин с Антом пару мгновений медлили. То ли решая для себя стоит ли вообще выходить на первой точке, то ли дожидаясь пока мы уйдём из броневика, чтобы допить бутылку. Одним бокалом парни ограничиться не смогли.
Прохор выбрал для первой точки охоты очень удобное место. Небольшой лысый холм, с которого открывался отличный вид на окрестности. Лес немного отступал от подножия холма, давая возможность заранее увидеть противника и выработать тактику. Машины конвоя выстроились на вершине, создавая последний рубеж обороны. Наш транспорт развернулся мордой в сторону границы, чтобы не тратить время в случае опасности и быстро вытащить благородных охотников из опасной зоны.
— Группы загонщиков двигаются с запада и севера, — сообщил Кожедуб. — Ждём сигнала и готовимся к бою, господа. Если сложность противников или их количество окажутся выше запланированной, то мои люди придут вам на помощь.
— Об этом можешь не переживать, Прохор! — весело воскликнул показавшийся из машины Антон. — У нас тут целых три полноценных мага с главой древнего княжеского рода в придачу. Твоим молодцам просто посмотреть можно, как настоящие защитники империи работают.
— Буду рад, если нам действительно придётся только наблюдать, ваша светлость, — холодно ответил Кожедуб. Глава дружины князя Антипова очень серьезно относился к своим обязанностями и ни на секунду не расслаблялся. Я ощущал, как от мага в разные стороны расходятся потоки аспекта Земли. Если дать Прохору достаточно времени, то он мог превратить этот холм в настоящую крепость. — Предлагаю разбиться на двойки. По одной паре на каждое направление. В каком составе предпочитаете сражаться?
— Я бы предпочёл посмотреть в деле на князя Разумовского, — первым ответил Антон. — Насколько понимаю, Ярослав Константинович предпочитает ближний бой. Я же в этот раз решил сосредоточиться на атаках с дистанции. Вы не против, ваша светлость?
— Не против, Антон Алексеевич, — спокойно ответил я. Пока ещё слишком рано было напрягаться по поводу планов княжича. Очень маловероятно, что он попытается атаковать меня уже сейчас. Причём лично и на глазах у множества свидетелей. Если Прохору и его людям Антипов-младший ещё как-то мог заткнуть рты, то Калинин молчать точно не станет. — Даже наоборот. Насколько понимаю, вы хотите опробовать в бою ваше новое оружие? Вещица интересная и я тоже не прочь посмотреть на неё в деле.
— Главное не сам артефакт, а рука, которая его держит, — усмехнулся Антон и с превосходством посмотрел на меня. Мне уже начало это надоедать. Княжич оказался удивительно заносчивым юношей, который очень плохо видел берега дозволенного. А может в нём начинало играть недовольство за недавний проигрыш в гостях у графа Старковского. Однако, мне его мотивы были безразличные. В любом случае, род Антиповых рисковал остаться без наследника даже до того, как они решили связаться со мной. Неспособности Антипово-старшего держать в узде своего сына, я даже немного сочувствовал. А вот раздражение постепенно росло. — И я вам с удовольствием докажу эту истину, ваша светлость.
— Истину не нужно доказывать, Антон Алексеевич, на то она и истина, — хмыкнул Калинин. Граф посмотрел на Быстрякова и коротко кивнул Константину. — Тогда мы с вами, ваше сиятельство. Я буду впереди. На вас будут твари вашего аспекта и те, кто попытается обойти меня сбоку.
— Как скажете, Александр Викторович, — безразлично ответил Быстряков. У меня сложилось впечатление, что Косте невыносимо скучно и он с гораздо большим удовольствием сейчас сидел бы в каком-нибудь тверском ресторане.
—