Уэнинг толкнул правую створку двери и вошел в помещение офиса. Он быстро миновал первую комнату, где за единственным столом сидел в одиночестве единственный клерк, затем вторую, где около дюжины мужчин и две женщины энергично трудились над газетными вырезками, телеграммами и другими материалами, и вошел в свой кабинет — большую комнату с массивным письменным столом красного дерева, поверхность которого, покрытую толстым стеклом, освещала мощная настольная лампа. Возле стола стояла секретарша Уэнинга — бледная, с заострившимся лицом и вздрагивающим подбородком.
Закрыв за собой дверь, Уэнинг несколько секунд смотрел в лицо девушке, а затем перевел взгляд на стол. На его поверхности были разложены пять газет: турецкая, румынская и три немецких. Уэнинг торопливо подошел к столу, взял одну из немецких газет и начал читать. Одновременно боковым зрением он видел упавшую на край стола руку секретарши. Пальцы девушки дрожали.
Пробежав глазами отмеченную статью, он отшвырнул газету, рухнул в кресло и потянулся за турецкой газетой, к которой был приложен перевод. Минуту спустя, прочитав текст, он простонал «О Боже!» и прикрыл ладонью глаза.
Сигарета в его руке догорала. Раздавив окурок в пепельнице, он закурил следующую. Его лицо, казалось, застыло.
Молчание нарушила секретарша.
— Звонил сэр Юстас, — сообщила она. — Им уже известно обо всем. Он выразил желание увидеть вас как можно скорее. Я сказала, что вы будете здесь в шесть.
— Понятно. А наши… они что-нибудь знают, Мэри?
Девушка помотала головой.
— Нет, конечно, нет. С турецкого переводила я сама.
Уэнинг поднялся, подошел к окну и, отдернув край шторы, устремил взгляд в царящую за окном черноту. Он стоял так совершенно неподвижно некоторое время, а секретарша молча смотрела на крепкую спину и широкие плечи этого сильного человека. Когда он обернулся, она поспешила отвести взгляд.
— Третий случай, — негромко произнес он. — Вы не знали об этом, Мэри, не так ли? Но дело обстоит именно так: два случая произошли раньше, этот — третий. Но как? Бог мой, мне страшно думать об этом! И что я, черт побери, могу поделать?..
— Мистер Уэнинг, сэр Юстас предполагал, что вы очень расстроитесь. Он сказал, что вы не должны принимать это слишком близко к сердцу, и просил, чтобы я передала вам это. Он понимает…
— Достаточно, Мэри. Я признателен ему за сочувствие, но это не то, в чем я нуждаюсь. Мне нужно найти этого проклятого предателя, дьявол его дери! Найти и схватить!
Он направился к двери, открыл ее, но, прежде чем выйти, бросил через плечо:
— Позвоните сэру Юстасу. Скажите, что я выехал к нему. — И вышел, хлопнув дверью.
Секретарша со вздохом подошла к своему столу, выдвинула ящик, начала шарить в нем в поисках аспирина. Но трубочка с таблетками куда-то задевалась. Когда она снимала телефонную трубку, глаза ее были полны слез.
* * *
Достигнув в Уайтхолла, машина Уэнинга остановилась на углу Бердкейдж-стрит. Мистер Уэнинг вышел из машины и пешком прошел до Казарм Веллингтона. Толкнув железную калитку, он пересек небольшой садик и вышел к старинному особняку, обращенному тыльной стороной к Бердкейдж-стрит. Поднявшись на крыльцо, он позвонил.
Дверь распахнулась немедленно: Уэнинга, по-видимому, ждали. Респектабельный пожилой дворецкий поклонился пришедшему:
— Прошу вас, сэр. Пожалуйста, сюда! Ваши пальто и шляпу… Сэр Юстас ждет вас.
Следуя за дворецким, Уэнинг прошел по коридору к двери кабинета помощника министра. Дворецкий, постучав, приоткрыл дверь и доложил о его прибытии, после чего исчез. Уэнинг вошел в теплую, ярко освещенную комнату. Помощник министра работал за письменным столом.
Уэнинг шагнул вперед.
— Сэр Юстас, — начал он, даже — не обменявшись приветствиями с хозяином кабинета, — это опять случилось! Но вы, конечно же, узнали об этом одновременно с нами, если не раньше.
Помощник министра кивнул.
— Да. Немецкая и турецкая пресса поступают к нам без задержки. Как и к вам, Уэнинг.
Он встал, вышел из-за стола и дружески протянул Уэнингу руку. На его губах была улыбка, но глаза оставались холодными, спокойными и невозмутимыми. Уэнинг взглянул в лицо этого очень умного и опытного государственного деятеля, пытаясь предугадать, какое направление примет их разговор.
Указав рукой на стоящее у камина кресло, сэр Юстас взял с письменного стола коробку с сигарами, выбрал две, осмотрел их, аккуратно обрезал кончики, после чего предложил одну из них своему гостю. Щелкнув золотой зажигалкой, он дал прикурить Уэнингу, закурил сам и опустился в кресло напротив.
— Как я и предполагал, — начал он, — случившееся задело вас за живое, Уэнинг. И это понятно. Помимо очевидных последствий, которые возымеет этот факт, вас мучит мысль о том, как такое могло стать возможным. Вы подозреваете… нет, вы уверены, что в вашем бюро орудует предатель. Ну что ж, было бы странно, если бы вы это не заподозрили. И все же я не хотел бы, чтобы вы излишне расстраивались из-за этого, считая себя ответственным за случившееся… даже косвенно виновным. Это не только мое мнение. Такой же точки зрения придерживается и министр. Замечу, что в целом он доволен работой вашего бюро, и этот прискорбный инцидент, конечно, не может перечеркнуть все полезное, что сделано и делается вами и вашей командой. Поэтому не будем излишне драматизировать случившееся. Особенно, если учесть…
Уэнинг позволил себе прервать своего высокопоставленного собеседника.
— Сэр Юстас, — сказал он, подняв свою большую голову и бросив исподлобья взгляд на помощника министра, — я, конечно, признателен вам за ваши слова. И я ценю то, что господин министр считает, что в этой войне и мы приносим какую-то пользу нашей стране. Однако я не настолько туп, чтобы не осознать, какой ущерб нашему делу причиняют эти инциденты. И вот опять работа нескольких месяцев сведена на нет этими публикациями. Да, я считаю себя ответственным за происходящее. Это мое бюро и мои сотрудники, а значит, я несу полную ответственность за то, что происходит в отделе «Си». И если в отделе имеет место утечка информации, то вина за это, естественно, ложится на меня. Но, видит Бог, я не знаю, каким образом… — Он беспомощно пожал плечами.
Помощник министра, исследовавший тлеющий конец своей сигары, улыбнулся.
— Я понимаю ваши чувства, Уэнинг, — сказал он. — Но, может быть, вам станет легче, если я поставлю вас в известность кое о чем, свидетельствующем об отношении к вам министра. Так вот, министр, несмотря на эти «инциденты», как вы их назвали, оценил работу отдела «Си» достаточно высоко, чтобы включить вас в очередной список на присвоение государственных наград. — Он улыбнулся еще лучезарнее. — А потому курите свою сигару — она того стоит, поверьте, — и перестаньте себя мучить. Вы весьма ценный сотрудник и не должны отвлекаться от своего основного дела