Грег исчез, вернулся через несколько минут.
– Откуда у тебя фото?
– Какая разница, Грег? Паршиво отдохнул, говоришь? Бедненький… А по фото и не скажешь, что тебе паршиво – вы с Белиндой прям голубки.
– Зая, послушай… пожалуйста, послушай. Я понимаю, что ты подумала.
– Понимаешь? Серьезно?
– Да.
– Нет, ты и близко не представляешь.
– Послушай…
– Нет, на этот раз ты меня послушай. Я тебе верила. А теперь я знаю, кто ты на самом деле, ублюдок проклятый. Грег! Ха! Ты и правда думал, что я не узнаю? Считал меня такой идиоткой?
– Зая…
– Зая! – передразнила Лорна. – Хватит зайкать. Я тебе больше не зая. И не удобненькая подстилка на стороне.
– Ты что, я люблю тебя, зая…
– Нет, ты любишь не меня. А трах со мной.
– Все не так, поверь. Прошу тебя.
– Я тебе все время верила, сволочь ты лживая. Господи, дура я дура…
– Лорна… Боже… не будь такой.
– О, а какой мне быть? Голой в кровати? С очередной лапшой на ушах? Ты все врал! Про то, что спасешь меня от гада Корина. Про несчастную, больную Белинду… Вранье за враньем.
– Я не врал!
– Врал. Она ведь даже не Белинда. Ты врал про то, как тебя зовут, кто ты такой, кем работаешь. Сколько у тебя еще девчонок? Стоят небось в очереди, ждут тебя. Победы Грега!.. Ты нас по графику навещаешь? Что, среда – очередь трахать Лорну?
– Я люблю тебя, Лорна. Правда люблю.
Она помотала головой.
– Любил бы – давно сказал бы правду. Я тебе верила. Всем сердцем. Думала, ты – тот, за кого себя выдавал. Но это все обман. Ты мне хоть слово правды сказал? Хоть раз?
Грег на мгновенье запнулся.
– Послушай, дай объяснить…
– Нет, объяснять буду я. Я такая злая, ужас! До того злая, что могу от злости разрушить твою жизнь, лживый подонок. Один телефонный звонок – и твоей карьере трындец. Еще один звонок – и трындец твоему браку. С больной лапочкой Белиндой.
– Лорна. – Он посерел. – Пожалуйста, выслушай меня.
Она закрыла уши руками.
– У меня в голове больше нет места для твоих врак. Она и так скоро лопнет. Нет места, простите!
– Я действительно тебя люблю.
– А я тебя ненавижу.
– Не говори так!
– Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу. Проваливай! Вали отсюда, вали из моей жизни!
– Я искуплю вину, все исправлю. Обещаю.
– Обещаешь? Думаешь, я еще верю твоим обещаниям, Грег?
– Дай мне объяснить, – попросил он вновь.
Лорна помотала головой:
– Нет, моя очередь объяснять. Один звонок, и твоей карьере конец. И я сделаю этот звонок – ровно через десять секунд после того, как ты, гад, отсюда свалишь.
Грег бешено потряс головой:
– Лорна, зая, прошу, дай мне возможность объясниться.
Она показала ему кусок мыла в руке.
– Видишь, Грег? Ты такой же, как это мыло. – Лорна стиснула пальцы, мыло взлетело вверх и с плеском упало в воду. – Такой же скользкий. – Взгляд у Лорны был безумный, остекленелый. – Но от мыла я чувствую себя чистой, а от тебя – грязной.
– Лорна, прошу…
– Лорна, прошу, – передразнила она. – Знаешь, Грег, мне не терпится тебя уничтожить. Отправить к чертям собачьим сперва твою карьеру, потом твой брак. Я в предвкушении. Здравствуйте, Белинда! Вы меня не знаете, но я могу описать член вашего мужа – в подробностях. Хотите, пришлю вам фото его члена? Хотя вы наверняка знаете, как он выглядит. Просто забыли – ведь, по словам Грега, вы с ним уже сто лет не занимались сексом…
– Лорна, перестань. Давай поговорим разумно.
– Разумно? Ты прямо как мой муж. «Давай поговорим разумно…» Знаешь, что он сделал в понедельник? Запихнул мне в рот собачьи какашки. Каждое утро Корин устраивает скандал. И каждый вечер. Если день прошел только с криками, значит, день удался. Но муж частенько распускает руки. – Она ткнула в синяк под правым глазом. – Это Корин оставил вчера. Полиция его отпустила, а он проследил меня – и озверел. Я живу в аду. Я терпела его лишь потому, что верила твоим обещаниям – ты заберешь меня оттуда, мы станем жить вместе… Все вранье. – Лорна заплакала. – Проклятое вранье.
Грег снял с вешалки полотенце.
– Пойдем, милая, обсудим все, выпьем… Я привез чудесное шампанское. «Поль Роже», твое любимое.
Он потянулся накинуть полотенце ей на плечи, но она взбрыкнула, стукнула любовника в грудь.
– Отвали!
– Ай! – Он отпрянул, ударился спиной о раковину.
– Пошел ты, сволочь!
– Лорна! Успокойся, совсем с ума сошла!
Она стояла в ванне и молотила его кулаками.
Грег крепко ухватил ее за горло, и Лорна задохнулась.
– Что, задушишь меня? – недоверчиво прошипела она, однако бить не перестала.
Он оттолкнул ее, отчаянно пытаясь удержать на расстоянии вытянутой руки, обуздать хоть немного.
– Лорна! Хватит! Да прекрати, боже мой! Успокойся!
Она сорвала крышку с шампуня, нажала на бутылку и пустила мыльную струю Грегу в лицо. Тот сразу же ослеп.
– Сука чокнутая!
В глазах запекло, покраснело от бешенства, он рванул вперед, стиснул Лорну за плечи, отпихнул. Она упала спиной в ванну, вода плеснула через край.
– Подлый лживый ублюдок! Я тебя уничтожу. Думаешь, ты неприкасаемый, да? Я тебе такой урок преподам, вовек не забудешь! – Лорна встала. – Все, иду звонить.
– Нет! – взвыл Грег. – Попробуй только!
Он припечатал ей ко лбу ладонь, надавил, заставил лечь в ванну и чуть притопил. Затем отпустил.
Лорна вынырнула – ошеломленная, задыхающаяся. Испуганно крикнула:
– Скотина! Ты что делаешь? Убить меня хочешь?!
Она, извиваясь, попробовала вылезти из ванны. Он в панике схватил левой рукой фен и занес над Лорной.
– Сиди там, не то убью на фиг!
Она рванулась из воды. Грег, обезумев от ярости, правой рукой с силой оттолкнул Лорну назад.
Прозвучал громкий, как выстрел, звук – Лорна затылком ударилась о стену. Тяжело осела. Плитка на стене треснула, окрасилась кровью.
Черт. О черт. О черт…
Фен в руке внезапно ожил, загудел. Перед глазами все поплыло. Надо сосредоточиться. Не выходит. Кругом туман, красный туман – кроваво-красный туман. Бежать. Стена. Бежать. Стул. Прочь, прочь отсюда. Прочь.
Он нащупал дверь и неуверенно шагнул на лестничную площадку. Зрение было нечетким, перед глазами – мутные красноватые негативы. Он побрел вниз по пожарной лестнице, шатаясь от стены к стене. На улицу, через боковую дверь, которой он обычно выходил на Валланс-стрит. Натянуть пониже бейсболку, надеть темные очки – он всегда прятал лицо, навещая Лорну. Улица. Чуть в стороне, на набережной, грохот машин. Холодный сырой ветер, соленый на вкус.
Вперед. Вперед. Направо, подальше от набережной. Светофор вдали – значит, это главная дорога. Свернуть во дворы, пусть никто не увидит. Надо подумать, как-то успокоиться, подумать.
Надо…
О господи, что же он натворил?
Вернуться и попросить прощения. Вымолить прощение. Так поступал ее муж после каждого избиения. Она купится, должна купиться. В нынешнем-то состоянии…
Он сделал ей больно. Сильно?
Он повернул налево, на широкую тихую улицу, и быстро пошел – голова опущена, кулаки