– Германию тоже поставим на колени! – сказал я. – А потом…
– Что потом?
– Потом пойдём дальше на Восток и выйдем к Понту со стороны Колхиды!
– Мда… Дудю больше не наливать! – сказал Крикс. – Губу раскатывать он мастер!
Меня обидела фраза Крикса, потому что мне нравится вино, а в особенности – палермское красное.
– А тебе, Крикс, вся Азия? А сдюжишь ли Азию подмять? А может, кишка тонка у храброго Крикса?
– Эй, дудь! Я сейчас выпущу твои…
– Друзья мои, не нужно ссориться! Я полагаю, Галлию мы доверить Марцеллусу сможем. А что касается этой… Британии и Германии, то не будем спешить, – сказал мудрый Спартак.
– Не сегодня-завтра Вариний появится, – добавила Корнелия.
– В самом деле. Стоит ли выпускать друг другу кишки из-за какой-то Британии, которую и не видел никто?
Я доедал последнего фазана, когда в наш триклиний вбежал испуганный Гур. Он показывал на дверь и от волнения не мог сказать, что хотел – шевелил губами и пускал слюну.
– Ну, чего тебе? Говори уже, морда! Или я проткну тебя своим ножом! – сказал Крикс.
– В самом деле – не томи! – поддержал друга Спартак.
– В городе волнения! Народ собрался, требует наказать! Грозят прекратить плести щиты и душить фазанов!
– Что? Кого наказать? Что ты мелешь?
– Того, кто это сделал!
– Что сделал?
– Обесчестил…
– Пойди разберись! – сказала Корнелия Спартаку.
– Пойдём глянем, что за буза, Крикс!
Я пошёл с ними, а перед домом стояла толпа горожан. Люди кричали невпопад.
Спартак поднял правую руку, и толпа успокоилась.
– Что случилось? Чего вы хотите?
– Требуем наказать виновного! – крикнул какой-то мужичок.
Толпа поддержала его рёвом.
– Кто виновен? И в чём?
Люди расступились, и к нам подкатили телегу с женским трупом. По виду, женщина принадлежала к знатному роду и была не самой молодой в городе. И не самой красивой, пожалуй, тоже.
– Она повесилась, – сказали из толпы.
– Зачем?
– Её обесчестили! Это матрона Виталия, дочь Гнея Скрупула. Она была самой уважаемой женщиной в городе!
– И всегда помогала нам!
– И не убила ни одного раба!
– Но кто её обесчестил? – спросил Спартак.
– Один из твоих воинов!
– Где он?
– Прячется в термах!
– Его покрывает твой заместитель и не отдаёт нам!
– Кто? Крикс?
Спартак посмотрел на Крикса.
– Да. Я приказал не выдавать его! А что такого? Она же из тех самых!
Спартак поднял свою руку.
– Успокойтесь! Сейчас его приведут ко мне, и мы во всём разберёмся!
Он приказал солдатам привести злодея.
– Крикс, пойдём – поговорим.
Мы вернулись в триклиний. Корнелия всё так же лежала на диване и пила вино.
– Что случилось, дорогой? – спросила она.
– Какой-то хмырь обесчестил местную матрону. А она взяла и повесилась! А Крикс покрывает насильника!
Крикс взял бокал и выпил вина.
– Корнелия, а что такого? Раньше на это не обращали внимания, а теперь – нате!
– Раньше мы были кучкой борцов за свободу, а теперь у нас целая армия, Крикс. Если наша армия будет насиловать население, то нас не будут поддерживать, – сказала Корнелия. – Ты это понимаешь?
– Понимаю! Но почему им можно, а нам нельзя? Что они делают с рабами – всем известно! А тут из-за какой-то сраной матроны целый скандал! Он её даже не убил!
– Убил – не убил – не важно! Он запятнал нашу репутацию! Он не мог сходить в бордель? Вчера всем было выплачено жалование! На шлюх его хватает с избытком!
– Корнелия, я не понимаю тебя! Вспомни Эномая! Тут только Марцеллус не знает, почему он был таким маленьким! А я ему расскажу! Один рабовладелец в Этрурии держит рабских детей в бочках, чтобы они не росли! И в бочках они живут по десять лет! А потом продаёт по завышенной цене! Я до него доберусь и, клянусь богами, самого в бочке замариную и выброшу в море!
Повисла пауза.
Но тут привели того самого мерзавца, из-за которого мы прервали свой обед.
Это был плюгавенький человечек, с маленькими бегающими глазками. Казалось, что он не мог не только обесчестить матрону, а даже поднять пустую амфору.
– Этот? Это кто же такого в нашу армию зачислил? – спросил полководец.
– Мы сейчас всех берём, Спартак. Кроме пленных. Нам нужны люди! – сказал Крикс.
– Нам нужны воины, а не… Как ты смог это сделать? Тебе помогали?
Злодей смотрел в пол и молчал.
– Отвечай! Из-за тебя я не доел своих устриц! И мясо остыло!
– Она спала, – сказал человечек.
– Ты залез на спящую? Представляю её удивление, когда она тебя увидела! А ведь её можно понять, Крикс! – сказал Спартак.
Они с Криксом посмеялись.
– Клянусь Юпитером, если бы на неё залез Крикс, она бы не наложила на себя руки! – сказала Корнелия.
Мы засмеялись все вместе, кроме, пожалуй, того маленького человечка, который чувствовал свою вину за недоеденных великим полководцем устриц.
– Ну, вот что! Думаю, нужно отдать его толпе – наша армия не много потеряет, если лишится такого бойца! – сказал Спартак.
– Это верно, – сказала Корнелия.
Крикс отвернулся и принялся отрезать себе мясо от кабаньей туши. Спартак взял одну устрицу, открыл её и сунул моллюска в рот маленькому человечку.
– Ел когда-нибудь устриц? На, попробуй!
Потом он взял его за шею и повёл к толпе.
– Ну вот и всё! Дело прояснилось! Злодей признал свою вину! Можете спать спокойно – больше такое не повторится! – крикнул Спартак. – А теперь делайте с ним всё, что хотите!
Он толкнул бедолагу в народные объятия, и преступник был тут же разорван горожанами на части ко всеобщему удовольствию.
Люди ликовали и славили Спартака.
– Справедливость торжествует! Обожаю такие моменты! – сказал нам вождь либертарианцев. – Пойдёмте допивать вино! Всё-таки палермское красное – лучшее на всём полуострове.
06
Через два дня наша армия разбила войско Вариния. Этот храбрый полководец бежал. Он бросил оставшиеся отряды своих людей на произвол незавидной судьбы.
Мы захватили рекордное количество пленных и не знали что с ними делать. Крикс упёрся рогом и ни в какую не соглашался пополнять ими наше войско. Часть пленных, у которых за душой не было и асса, он казнил, другую часть, побогаче, отпустил за выкуп.
– Остальных – в театр! – сказал он.
Темнокожий заместитель Спартака задумал устроить самое крупное представление с участием гладиаторов, в роли которых он видел пленённых солдат.
– Рим такого ещё не видел, Спартак! – говорил Крикс, и глаза его горели. – Мы анонсируем наше представление и будем продавать билеты за неделю! Или лучше за две! Пускать будем всех – и детей тоже! Вот увидишь, народу понравится!
Я думаю, Крикс мог бы сделать себе иную карьеру, если бы более всего на свете не любил добиваться справедливости любыми доступными средствами.
Спартак одобрил задумку своего друга, и через пару недель в местном амфитеатре должны были состояться гладиаторские бои.
Билеты были распроданы ещё за неделю до начала представления, хотя и стоили как годовой абонемент в местный бордель.
Крикс попросил меня разрисовать рекламные щиты, которые сколотили из досок добрые плотники. Я, как мог, нарисовал гладиатора, который перерезал горло другому гладиатору, а кровь, как и положено, текла рекой