— Сергей! — воскликнул мужчина в чёрной форме и панамке. Так что я подбежал к нему и сел на землю. Мне не хотелось обращаться голожопиком. И нет, я не стесняюсь, просто мне ещё в горы бежать на разведку.
— Всё пошло «немного» не по плану.
— Немного? — скорчил тот лицо. — Думаю, нас уже обнаружили. А мы ничего не успели… Может, нам перенести лагерь к озеру? Лес же защитит нас?
— Лес хоть и не предназначен для сражений, но защитит. Из-за небольшого ЧП лес получил слишком много энергии, но лесная система ещё не была полностью сформирована, поэтому и произошло это… — я указал лапой на парашютики в воздухе.
— Что это вообще? И главное для чего?
— Минуточку… — я сейчас общался с Николь которая пыталась понять, где накосячили Дриады. Но косяк не в них, а в Дереве. Том самом, в котором сейчас Николь.
Оно попыталось распространить лес, но очень страдало, когда ростки массово умирали из-за яда в почве. Поэтому, не желая более испытывать страдания, оно перенаправило энергию в усиление уже выросших деревьев, а также в золотую траву и одуванчики.
Оу-у-у-у… Даже не «оу», а кабздец…
— Срочно всех к Дереву! Скоро нас придут убивать. Жестоко и с особой ненавистью!
* * *
Где-то в монгольских степях.
Несколько сотен километров от лагеря Сергея.
Это был один из немногих чистых оазисов в восточной части монгольской пустыни. Эти земли в основном ядовиты, поэтому сюда мало кто ходил и почти никто не жил. Но зато и конкуренции мало, собственно, поэтому Данжуур сюда и наведывается время от времени.
Оазис был хорош! Трава сочная и зелёная. Растут фрукты, да и в воде водится рыба. Монстры, конечно, тоже водятся… Но у пастуха для этого есть сыновья. Да и сам Данжуур неплохо стрелял из лука.
Монгольская империя большая и разнообразная, а ещё очень бедная на плодородные земли. Поэтому люди выживают как умеют. А это либо пасти скот, либо идти в набег на соседей.
Конечно, был вариант поселиться в городах или заниматься земледелием, но люди, привыкшие к кочевому образу жизни и свободе, предпочитали именно такой образ жизни. Ну и набеги…
Если жить в городе, то придётся ходить на работу, приносить пользу обществу или, что ещё страшнее… ходить в школу! У многих кочевников даже мысль об учебной парте вызывала ужас.
Ещё до того, как граница северного соседа была закрыта, налётчики разграбили там немало поселений, в которых были и школы. А ещё похищали учителей. Учительниц в основном…
Было время, когда правящий, на тот момент, Великий хан, имея в плену кучу учительниц, решил сделать свой народ грамотным… Через полгода Монгольской империей правил уже другой Великий хан. Прошлого закололи шариковыми ручками. Причём его же сыновья и закололи… С тех пор у кочевников существует поверье. Кто отдаст сына в школу, тот будет им же и убит.
Также было ещё одно поверье: люди, живущие в городах это мол не настоящие монголы. И пусть они производят много товаров, но лучший котелок это тот, который ты добыл в набеге!
Тоже самое и про остальные бытовые предметы.
Когда-то самыми богатыми монголами считались северные. Они регулярно грабили русские земли, но нынче самыми богатыми считались южные. Они грабят юго-восточную Азию, Индию, Персию, Китай и прочие страны региона.
Восточные монголы тоже грабят, китайцев. Но для этого, как правило, приходится проходить через ядовитые земли, а потом перебираться через горы… Это тяжело, и много кто умирает в процессе, а добыча далеко не всегда окупает эти самые потери. Всё же север Китая довольно нищий.
Впрочем, а куда деваться? Только у одного Данжуура было девять сыновей. Про дочерей и говорить не было смысла. Он уже продавать их начал, так как прокормить столько ртов становится весьма тяжело. А выдать замуж весьма затруднительно. Ввиду высокой смертности мужчин, женщин в разы больше…
Так что лишние сыновья идут в набег, а лишние дочери продаются. В основном, в города. Там нужны рабочие руки. Но если девушка красивая, то их продают перекупщикам. А те уже развозят их по всему миру.
Правда, красивую дочь куда проще выдать замуж чем некрасивую… Так что, если не было сильной нужды в средствах, красивых дочерей старались всё же не продавать.
— Какой хороший день, — Данжуур лежал под большим и старым тополем. Под ним была постелена большая шкура, в руках бурдюк с кумысом. Но в Монголии он называется Айраг.
Рядом слышалось блеяние множества сытых и жирненьких овец. Они паслись у оазиса, уминая траву и кусты. В отличие от овец других пастухов, овцы Данжуура были здоровые, крупные и давали много шерсти, а также мяса. А всё благодаря этому оазису.
Обычно пастухи постоянно в движении. Травы в степях мало, и она быстро съедается подчистую. Отара овец — это словно лесной пожар, он движется вперёд, уничтожая всё на своём пути, оставляя лишь пустынную землю. А здесь, в оазисе, травы много, и она быстро восстанавливается.
Ну и хищники. В пустыне и степях полно хищников и чудовищ, а здесь основные твари уже были убиты пастухом и сыновьями. Нужно лишь регулярно подстреливать шальных тварей, пришедших издалека. Ну и мелочь всякую местную.
— Сдам шерсть, забью пару овец и, может, рабыню куплю себе… русскую, — мужчина похотливо заулыбался. — Слышал, они сисястые…
— Отец… Может, лошадь купишь? Или оружие получше? — взмолился сын, подходя к отцу.
Это был среднего роста парень. Для восточного монгола весьма высок, аж метр шестьдесят. Левого глаза, правда, нет.
Глаз вырезали из-за того, что его укусила пустынная муха. Она в вместе со слюной в глаз занесла свои личинки. Они начнут расти, есть глаз, а потом переберутся в мозг. Поэтому глаз пришлось удалить, дабы спасти парню жизнь.
Жизнь кочевника тяжела и сурова. Каждый день — это борьба за выживание. И пусть далеко не каждый может выжить, но высокая смертность компенсируется высокой плодовитостью.
— Ой, иди отсюда, — проворчал мужчина. — Будете хорошо себя вести, и вам дам попользоваться ею.
— Отец… Старший брат, кажется, умрёт скоро, ему нужно лекарство.
— Ну так сходи на охоту. Подстрели монстра, — вновь проворчал мужчина.
— Но лук… Он уже почти сломан…
— Копьё возьми, всему тебя учить приходится! — мужчина открыл глаз и помахал рукой, прогоняя надоедливого сына, и тот ушёл.
Но только Данжуур закрыл глаза, дабы поспать, как вновь пришёл сын. Ошарашенный и перепуганный.
— Отец! Смотри! — он показал на белый парашютик в своих руках.
— И что это?
— Не знаю, но оно падает с неба. И его