Факультет ушел в загул с размахом, этаж как будто вибрировал от звуков музыки, песен, смеха и топота. Можно было не сомневаться, что угомонятся ребята хорошо если к рассвету. Даже декан предпочитал не вмешиваться в этот разгул своих студентов, предпочитая уже постфактум карать излишне увлекшихся по делам их.
Сразу подумалось, что время для тайного свидания Тайлер выбрал с расчетом на то, что его отсутствия никто не заменит. Вполне неплохой план, который бы наверняка оправдал все надежды новичка, если бы мне не вздумалось посмотреть в окно.
И все-таки что понадобилось этому парню в лесу? Первой мыслью, пришедшей в мою бедовую голову, стало предположение, что Кай Тайлер — самый настоящий иностранный шпион. Правда, тут же вмешался здравый смысл, который напомнил, что адекватному шпиону в нашей глуши посреди леса делать категорически нечего. Просто потому что не водится здесь никаких государственных тайн. Неужели же работник иностранной разведки не нашел бы себе получше места для работы?
Впрочем, долго ломать голову над загадками приезжего студента я не стала, разумно посчитав, что о всем случившемся узнал преподаватель, то можно не беспокоиться, тем более, такой преподаватель как Уильям Лестер. Наверняка он уже и своему отцу доложил, а тот непременно поведает обо всем ректору. Стало быть, простая студентка может о странном поведении Тайлера не думать и просто, как велел Лестер-младший, помалкивать и не дать Каю понять, что я все видела.
Девочки мои приползли в комнату за полночь и на бровях настолько, что приползли они практически в прямом смысле, то и дело спотыкаясь и двигаясь осторожно, придерживаясь за стену.
Я, наученная горьким опытом, успела принять душ перед отходом ко сну, но не ложилась отлично понимая, что все равно же эти гулены разбудят. Во хмелю соседки становились веселыми и самую малость буйными. Не настолько, чтобы это доставляло действительно большие неудобства, иначе бы я просто сбежала от своих приятельниц. Поменять комнату труда бы не составило.
— А я с Тайлером целовалась, — упав на свою постель, промурлыкала Дебора настолько довольно, словно бы дело одними поцелуями не ограничилось.
Вот уж точно, везде поспел. Сперва по лесу пошлялся, а после еще и на вечеринку побежал. И ведь пустили! Несмотря на то, что наверняка половине из присутствующих новичок набил морду. Но, что поделать, очевидно, драка — не повод не пить вместе. Парни — вообще странные.
Девочки мое растерянное молчание истолковали по-своему. Гарриет тихо икнула и принялась меня как будто успокаивать:
— Да ничего такого, Эмс, просто в бутылочку поиграли и Деб вытащила свой счастливый билет. Из-за которого ей завтра наверняка волосы повыдергают. Тайлер сыграл всего один раунд и поцеловал только нашу Дебору.
Рут покивала, а после добавила и от себя:
— Зато профессор Лестер, может подобреет.
Дебору измышления подруг уже не беспокоили ни на пенс — она тихо засопела, изредка издавая звонкие трели храпа. Из уголка губ потянулась ниточка слюны. Нет, девушкам определенно не стоит допиваться до непотребного состояния: выглядит не очень, вряд ли молодой человек, полюбовавшись на такую картину, влюбится без памяти.
— У Лестера-младшего даже функции такой нет. Так что не подобреет, — тут же отмела предположение Рут Гарри и потерла свой синяк. В этом я с подругой была целиком и полностью согласна. В своих измывательствах Лестер-младший оставался упорен и на редкость последователен.
— Но черт, какой же Тайлер все-таки хорошенький… — простонала с долей сладострастия Гарриет, скидывая с себя блузку, вырез на которой был достаточно глубок, чтобы распалить воображение парней, но при этом не настолько, чтобы декольте приняли как призыв на баррикады. — Так бы и…
Тут Гарри замолчала. Я сперва подумала, что и она заснула пьяным блаженным сном, но нет, оказывается, соседка просто крепко задумалась, очевидно, пытаясь придумать, что же она могла сотворить с Каем Тайлером, выпади ей такая возможность.
Под моим неодобрительным взглядом Гарриет быстро спохватилась:
— Нет-нет! Это я так, болтаю! Пришлый — парень мутный, приличной девушке с ним связываться не стоит!
Рут только многозначительно хмыкнула.
— Тайлер ушел с Эмбер Тинделл со второго курса, — пояснила не слишком разговорчивая, но при этом на удивление язвительная однокурсница, каждое слово которой било не в бровь, а в глаз.
Стало быть, Гарриет не совершила грехопадение не из-за собственной неприступности и разумности, а просто потому что предмет ее интереса выбрал на ночь другую подружку. Все старо как мир.
Хотелось верить, что нелепые желания подруги покинут ее вместе с пьяным хмелем.
— Гарри, не стоит тебе пить, — пожурила я соседку. — И думать о Кае — тоже не стоит. Ложись лучше спать. Завтра будет трудный день.
Особенно для тех, кому с утра светит шикарнейшее похмелье.
Рыжая моя подруга не то чтобы готова была согласиться с моей точкой зрения, но все-таки посчитала необходимым лечь в постель. Рут, слава богу, улеглась сама, без дополнительных напоминаний.
Через двадцать минут комната погрузилась в темноту, и почему-то храп Деборы начал казаться мне невыносимо громким.
Глава 2 Midnight Thoughts
Разумеется, утром мои подружки горько пожалели о том, что решили развлечься накануне насыщенного учебного дня.
Все тренировки у нас традиционно ставили на самое раннее время, уж не знаю почему, но для студентов такое решение руководства факультета казалось проявлением откровеннейшего садизма. Курс собирался на призамковом стадионе медленно и неохотно. Вечеринка прошлым вечером явно проходила под девизом «живем один раз», что обернулось утренним лозунгом «лучше бы я умер вчера».
Нет, с десяток ребят как и я решили проявить ответственный подход к учебе, и не стали появляться на празднике. Хотя, подозреваю, как раз этих моих товарищей по трезвости просто не допустили в круг избранных, который был достаточно широк, однако не всеобъемлющ.
Когда наш третий курс, радуя взор зеленоватым цветом молодых нецветущих лиц, выстроился перед началом занятия, профессор Лестер-младший прошел перед нами с каменным выражением лица, на котором не читалось ни единой эмоции. Быть может, где-то в глубине души преподавателя тлело возмущение относительно безалаберности студентов, но по мужчине этого было не понять.
— Доброе утро, — тихо произнес Уильям Лестер, однако его все равно услышали все и каждый.
— Доброе! Утро! Сэр! — по-военному отрапортовали студенты. И тут же кто-то со стоном схватился за голову. И кажется этих «кто-то» оказалось много.
Профессор Лестер скользнул отстраненным взглядом по строю, а после махнул рукой на беговой трек, который опоясывал стадион.
— Десять кругов, — последовала команда.
Стало быть, все-таки разозлился.
Обычная наша норма составляла всего пять кругов, и это уже было нешуточным испытанием, после которого хотелось упасть и тихо сдохнуть в ближайшем темном углу. Десять кругов — это тоже смерть.