2 страница из 33
Тема
заброшенный, поросший травой карьер. Джон играл Пака, Элси – Титанию, а сам Киплинг – ткача Основу, причём для своей роли он достал бумажную ослиную голову. Примерно так и завязывается первая сказка.

Сказки старой Англии – особые сказки. Иногда они больше похожи не на сказки, а на что-то другое. Их и называли по-разному: исторические рассказы, поучительные притчи, романтические сказки, ставя на первое место те или иные их черты. Поучительность в них, конечно, есть, но подана она скрытно и незаметно под внешним действием, так что её не всегда и видно. Автор и сам признавал, что в своих сказках он кое-что «спрятал»: «Я расположил материал в три-четыре наложенных друг на друга слоя, которые могут открываться читателю, а то и нет, в зависимости от его возраста и жизненного опыта». Поэтому не всегда легко определить, о чем та или иная сказка: одним кажется об одном, другим – о другом. Многое в этих сказках может показаться необычным и, следовательно, непонятным, особенно при первом чтении. Обрывочные образы, туманные описания и сравнения, необычная психологическая мотивировка некоторых реплик – все это может показаться сначала трудным. Но не спешите с выводами. Эти сказки продуманы и выверены автором до последнего слова. Они рассчитаны на то, чтобы их читали (именно читали, а не воспринимали на слух, как, например, «Сказки просто так»). Причём читать их лучше не один раз, и тогда с каждым новым чтением вам будут открываться новые, незамеченные прежде детали, становиться понятными неясные фразы. У Киплинга все детали очень важны. Вот, например, хорошо знакомый Дану и Юне камень-поилка для кур, на который они ставят фонарики («Доктор медицины»), оказывается тем самым «чумным камнем», который в прошлом выставлялся у входа в поражённую болезнью деревню. И таких примеров много.

Киплинг призывает внимательней всматриваться в окружающую землю. Устами Пака он говорит, что она заключает в себе много больше, чем думают живущие на ней люди. Земля, впитавшая в себя пот тысяч безвестных тружеников и кровь защитников, земля, на которой выковался дух народа, земля, слившаяся с историей и сама ставшая историей, – именно она является подлинным героем сказок Киплинга, именно она помогает современным людям правильно осознать своё место в жизни и излечивает (смотри стихотворение «Амулет») от болезней современного ему буржуазного мира – безверия, слабости духа, пассивности, – какими они виделись Киплингу и с какими он боролся всю жизнь своим творчеством.

В сказках Старой Англии Киплинг поднимает важные морально-этические проблемы – о счастье человека, о смысле его жизни, о долге пред людьми, о соотношении в судьбе человека предопределённости и его активной воли, – те проблемы, которые волнуют нас и сегодня.

В «Холодном Железе», например, судьба в лице могучего бога Тора начертала мальчику всю его дальнейшую жизнь – жизнь беззаветного служения людям. Но эта судьба не была навязана ему насильно, против его воли. Он не спорил с судьбой, а принял её добровольно и с радостью. И не мукой оказалась вся его дальнейшая жизнь, а счастьем, потому что когда человек добровольно идёт на трудности и лишения ради великого дела, ради других людей – он счастлив.

В своих поступках герои имеют выбор. Мальчик может остаться у фей и жить беззаботно, а может уйти к людям. Сын жрицы, «Купивший Нож», тоже выбирает: пойти ли ему ради своего народа навстречу неизвестному, рискуя погибнуть, как советует первый голос, или остаться есть и спать дома, как уговаривает другой. Выбирает и Ник Калпепер – идти ли ему своей дорогой к брату, как он и намеревался сделать, или остаться в чужой, поражённой чумой деревне, чтобы бороться с болезнью, помогать людям и утверждать перед небом и судьбой силы и возможности человека. Выбирает римский легионер Парнезий («Крылатые Шлемы»): ставить ли на карту свою жизнь и будущее, приняв участие в защите Британии в войсках Максима, или нет. Герои всех сказок выбирают самый трудный путь и не могут поступить иначе, не так, как они поступили. Вся их предыдущая жизнь, воспитание, убеждения, наконец, создавшиеся обстоятельства – все заставляет их сделать единственно возможный выбор: борьбу и подвиг. И именно прославление активной воли человека, его способности к подвигу, самопожертвованию ради людей, готовности ради них на тяжёлый труд и есть важнейшая идея сборника сказок «Меч Виланда».

Итак, вы открываете первую страницу книги. Не спешите прочитать её залпом. Вы только проскочите мимо всего самого главного. Не поленитесь заглянуть и в комментарии. Думайте, почему герои говорят и поступают так, а не иначе, что хотел сказать автор тем или иным словом, фразой. Эта книга рассчитана на вдумчивых читателей, и если вы будете такими, то непременно подружитесь с нею и её героями.

А. Слобожан

МЕЧ ВИЛАНДА

На лужайке, которую Дан и Юна избрали для своего театра, они разыгрывали перед тремя коровами сценки из комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь»[1]. Из большой пьесы отец выбрал для них лишь несколько сценок, – и дети вместе с мамой разучивали их, пока не выучили наизусть. Начали с того, как ткач Ник Основа[2], с ослиной головой на плечах, выходит из кустов и находит спящую Титанию, королеву фей. Затем они перескочили к моменту, когда Основа просит трех маленьких фей почесать ему голову и принести меду, а кончили, когда Ник заснул на руках Титании. Дан изображал и Пака, и Основу, и всех трех фей. Когда он был Паком, он надевал шапочку с торчащими ушами, а когда Основой – бумажную ослиную голову, которые выскакивают из рождественских хлопушек, – знайте, они легко рвутся, если с ними небрежно обращаться. Юна, в венке из полевых цветов и с волшебной палочкой, сделанной из стебля наперстянки, играла Титанию.

Лужайка, где находился театр, называлась Лонг Слип, или Длинная Коса, потому что с двух сторон её огибал маленький ручеёк. Пробегая дальше через два или три поля, ручеёк вращал колесо мельницы. В самом центре этой излучины потемневшая трава образовывала большое, старое, волшебное Кольцо[3], оно и служило сценой. В зарослях орешника, ивы и калины, росших вдоль ручья, было очень удобно ожидать своего выхода на «сцену». Взрослые, бывавшие тут, говорили, что сам Шекспир не мог бы найти более подходящей обстановки для своей пьесы. Детям, конечно же, не разрешили устраивать представление в саму ночь на Иванов день, и они, захватив с собой ужин – сваренные вкрутую яйца, соль, сдобные булочки, – отправились туда сразу после обеда, когда тени начали расти. Трех коров недавно подоили, и теперь они спокойно паслись, пощипывая траву, да так, что треск стоял на