— Я просто хочу домой. — Мои дядя с тетей уехали праздновать ее сороковой день рождение, а Софи была в поездке с ночевкой вместе с танцевальной командой. На этот раз я бы дома сама по себе. Я улыбнулась Эмме, извиняясь. — Но если ты хочешь остаться, ты, вероятно, сможешь вернуться с Трейси.
— Нет, я поеду с тобой. — Эмма взяла бутылку из моих рук и выпила из нее. — Она же сказала, что мы должны уйти вместе, помнишь?
— Она также говорила и про алкоголь.
Эмма закатила большие карие глаза.
— Если бы она действительно так считала, то не подпустила бы нас к бару.
Это была Логика-Эммы, все в порядке. Чем дольше вы думали об этом, тем меньше в этом смысла.
Эмма взглянула то на меня, то на Нэша. Потом улыбнулась и направилась по переулку в сторону автомобиля оставленного на обочине, чтобы дать нам чуточку уединения. Я выкопала ключи из кармана и посмотрела на них, пытаясь избежать взгляда Нэша, пока не пойму что ему сказать.
Он видел меня в моем худшим состоянии, и вместо того, чтобы сходить с ума или смеяться, он помог восстановить самообладание. Мы были связаны таким образом, который еще часом раньше я считала невозможным, особенно с кем-то как Нэш, который был почти человеком-легендой. Тем не менее, я не могла побороть уверенностью, что этот вечерний сон завтра превратится в кошмарный день. Дневной свет приведет его в чувство, и в первую очередь он будет задаваться вопросом, что он делал со мной.
Я открыл рот, но не вышло ни одного звука. Мои ключи звякнули, кольцо болталось на моем указательном пальце, и он поморщился, когда его взгляд остановился на них.
— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы водить? — Он улыбнулся, и мой пульс подскочил в ответ. — Я могу отвести тебя домой и вернуться пешком. Ты живешь в комплексе Парквью, не так ли? Это в нескольких минутах от меня.
Он знает, где я живу? Должно быть, я бросила подозрительный взгляд, потому что он бросился объяснить.
— Я прокатил твою сестру однажды. В прошлом месяце.
Моя челюсть напряглась, и я почувствовала, как потемнел мой взгляд.
— Она моя двоюродная сестра. — Нэш прокатил Софи? Пожалуйста, пусть это не будет эвфемизм[1]...
Он нахмурился и покачал головой в ответ на мой невысказанный вопрос.
— Скотт Картер попросил меня подбросить ее.
Ох. Хорошо. Я кивнула, и он пожал плечами.
— Так ты хочешь, чтобы я подбросил вас домой? — Он протянул руку за моими ключами.
— Все хорошо, я в состоянии водить. — Я не привыкла позволять людям, которых я едва знаю, садиться за руль моей машины. Особенно действительно крутым парням, которые — ходили слухи — получили два штрафа за превышение скорости в своем Фаербирд[2].
На покрытом щетиной лице Нэша мелькнули ямочки, и он пожал плечами.
— Тогда, может, ты меня подбросишь? Я приехал с Картером, но думаю, что он будет готов уходить на протяжении еще нескольких часов.
Мой пульс подпрыгнул к горлу. Уходил ли он так рано только для того чтобы таким образом уехать со мной? Или я испортил весь вечер моей сумасшедшей истерикой?
— Гм... да. — В моем автомобиле был беспорядок, но было уже слишком поздно беспокоиться об этом. — Но ты должен будешь подождать пока Эмма пересядет.
К счастью, это оказалось ненужным. Эм взяла сумку, стрельнув в меня выразительным взглядом и указав на Нэша, и скользнула на заднее сиденье, сбрасывая мешочек чип-кукурузы на пол. Я подбросила ее первой, на целых полтора часа раньше ее комендантского часа, который должен был быть как-то отмечен в записях.
Когда я выехала с подъезной дорожки Эммы, Нэш повернулся на пассажирском сиденье лицом ко мне, выражение его лица было мрачным, и мое сердце забилось так сильно, что стало почти больно. Настало время для легкого разочарования. Он был слишком крут, чтобы сказать это при Эмме, и даже если ее нет, он, вероятно, скажет это очень любезно. Но суть остается та же, он не заинтересован во мне. По крайней мере, не после моего публичного падения.
— Итак, у тебя и раньше были эти приступы паники?
Что? Мои руки удивленно сжали руль, когда в конце улицы я повернула налево.
— Пару раз. — Полдюжины, по крайней мере. Я не мог скрыть подозрение в моем голосе. Моя «проблема» должна была вызвать его крики в ночи, а вместо этого он хотел подробностей? Почему?
— Твои родители знают?
Я заерзала на своем месте, словно новое положение могло заставить меня чувствовать себя более комфортно во время этих вопросов. Но для этого надо намного больше.
— Моя мама умерла, когда я была маленькой, а мой папа не мог один справиться с моим воспитанием. Он переехал в Ирландию, а я до сих пор живу с тетей и дядей.
Нэш моргнул и кивнул, чтобы я продолжала. В его поведении не было неловкости или принудительного Я-не-знаю-что-сказать, которые я обычно получала, когда люди узнавали, что я была полу-сиротой, от которой полностью отказались. Мне он нравился за это, даже если мне не нравились его вопросы.
— Так твои тетя с дядей знают?
Да. Они думают, что я одно яйцо из десятка, отступившее он норм. Но правда была слишком горькой, чтобы говорить ее вслух.
Повернувшись я увидела что он внимательно наблюдает за мной, и мои подозрения вспыхнули снова, оставляя горький осадок глубоко в моем кишечнике. Почему его волнует, что известно моей семье о моих не-таких-личных страданиях? Разве что он собирался потом вместе со своими друзьями посмеяться над тем, какая я уродка.
Но его интерес не казался злонамеренным. Особенно учитывая то, что он сделал для меня в «Табу». Так, может быть, его любопытство не было притворным, и он пытался разузнать что-то другое, что собирался рассказать своим друзьям. Если слухи правдивы, то редкая девушка отказывала ему.
Если он не заполучил чего-то, мог ли он рассказать всей школе мои самые тяжелые, самые мучительные секреты?
Нет. Мой желудок скрутило от размышлений, и я ударила по тормозам слишком сильно, когда мы приблизились к стоп-сигналу.
Моя нога все еще была на педали тормоза, я взглянула через зеркало заднего вида на пустую улицу позади меня, переместила взгляд на парк и повернулась лицом к Нэшу, готовя свои нервы к будущему